Милостивый Единорог. Благословение

Сэр Вильям поднялся по лестнице на бойницу и осторожно посмотрел вниз: там, где заканчивались огромные валуны фундамента, красовалась узкая полоска земли, исчезающая в глубоком обрыве, который стелился вдоль всей береговой линии. 

   - Какая красота, Лоренс, - Вильям с жадностью вдохнул свежий морской воздух. 

   - Несомненно, сэр.  

  Герольд низко поклонился. Дежуривший возле бойниц монах удивленно покосился на гостей. 

   Рыцарь бросил беглый взгляд на барашки волн и, пройдясь вдоль бойниц, спустился вниз, но уже у следующей башни.

Лоренс следовал за хозяином. 

   Затем Вильям направился к въездным воротам. 

   Завидев рыцаря, монах- привратник, вскочил с лежанки и, сунув под ризу какие-то свитки, приблизился к господину. Вильям улыбнулся и ничего не сказав, пошел в обратную сторону. Разочарованно сплюнув, монах опять улегся на прежнее место и задремал.  

   Следующей целью сэра Вильяма стала церковь.

Подойдя к арочному входу, он еще раз взглянул на витражи, удовлетворенно причмокну губами  и направился внутрь. 

    Огромный зал был сер и черен словно склеп: темные стены разделенные пилястрами в боковых и главных нефах церкви ютились между стройными колоннами. 

   Вильям сделал шаг  - в этот миг зал наполнился эхом голосов; в противоположной части церкви стояло десятка два чтецов. Рыцарь прошествовал вдоль зала, обращая внимание на высокие стойки со свечами.

Под звонкие голоса монахов, он подошел к кафедре и, сложив руки лодочкой, воззрился на деревянную фигуру Иисуса. Потемневший от времени лик Христа выражал отчаянье и мольбу. 

  - Если бы ты только знал, какая несправедливость твориться на земле...- заглушаемый хоралом, произнес сэр Вильям. 

   Пройдя вдоль каменных надгробий, рыцарь кинул взгляд на безымянную могилу. Жуткие застывшие лица бывших настоятелей монастыря источали холод и трепет.

Вильям содрогнулся: могущество служителей церкви, уже почивших с миром, было велико и требовало особого почитания. 

Черная изгородь, окружавшая надгробные саркофаги, оказалась усыпана черепами и переплетенными розами, чьи стебли украшали множество шипов. Взгляд рыцаря скользнул вверх, и он вновь воззрился на безымянную плиту. 

   Миг, он задумчиво взирал на мраморную поверхность, - внезапно, его лицо озарилось.