Горничная революции

Этот раз тоже не стал исключением:

— Я? Плохо к тебе отношусь? Какая же ты неблагодарная! Я тебе помочь пытаюсь, а ты набрасываешься на меня с обвинениями! Прочь! — крикнула Шестьдесят шестая и захлопнула за собой дверь.

Девушка думала, что за все время работы в особняке она смогла отрастить броню от жестокости Шестьдесят шестой, но каждый подобный случай лишь добавлял масла в огонь. Рано или поздно котел Четвертой окончательно вскипит и она взорвется.

В один из дней, когда Четвертая в очередной раз уронила корзину с бельем, она вновь получила в свой адрес пару грубых слов от старшей горничной.

Внезапно к ней подошел Генри Лоуэлл и щелкнул Шестьдесят шестую по голове.

— Ну и чего ты разоралась, красноволосая? Не все проблемы решаются кнутом, — мужчина закурил сигарету, бросил ее на пол и придавил сапогом. — На, вот, приберись-ка лучше тут, пока Карга не увидела.

Неожиданное вмешательство Лоуэлла удивило Четвертую, а то, как он поступил с Шестьдесят шестой, ее очень обрадовало. Но она не подала виду и бросилась собирать белье обратно в корзину.

Рядом сел Генри и начал помогать. Четвертая быстро взглянула на него и снова сосредоточилась на белье. Лоуэлл это заметил.

— Не бойся ошибаться, девочка. Все приходит с опытом. А с этой нахалкой я разберусь, — он скосил брови и приподнял уголки рта. Четвертая кивнула, но ничего не сказала.

Когда корзина заполнилась, а Шестьдесят шестая убрала окурок, Генри встал и стремительно зашагал на улицу, позвав за собой старшую горничную.

Та лишь тихонько выругалась и смиренно отправилась за ним. Четвертая осталась наедине с корзиной, от которой теперь пахло табачным дымом.

— Опять все перестирывать… — вздохнула девушка.

Несколько часов спустя наступило время обеда в особняке Уинтерсов. Семья собралась в роскошной столовой, где они уселись за длинным столом, уставленным серебряными приборами и звонкими хрустальными бокалами. Прислуга сновала между столовой и кухней, подавая блюда и напитки, и одну лишь Четвертую не пускали к семье.

Она помогала на кухне и время от времени приносила подносы к столовой, чтобы Шестьдесят шестая заносила их внутрь.

Пришла очередь первого блюда. Кто-то из семьи ел быстрее, кто-то медленнее остальных, поэтому каждый следующий поднос с едой приносили в разное время, почти сразу, как чья-то тарелка становилась пустой. Однако первое блюдо всегда доставляли одновременно для всех, ибо существовало негласное правило начинать трапезу всем вместе.