Горничная революции

После этих мимолетных телодвижений Мисс Трэнт слегка приподняла уголки рта и застыла, словно статуя, при этом ни разу не моргнув.

К моменту, когда подъехала первая карета, горничные уже стояли по стойке смирно, но еще не опустили свои головы. Они пытались разглядеть, кто же сидит там внутри, однако, через мутное стекло трудно было что-либо увидеть. Сам экипаж выглядел довольно простенько: никаких украшений или лепнины, только окрашенное в черный дерево и маленькое, наполовину заляпанное изображение герба на двери кареты.

Кучер натянул поводья, и лошади остановились. Мужчина спрыгнул со своего места и, чуть проскользив на влажной глине, за два шага оказался у двери. Он дернул за ручку и потянул ее на себя. Как только кучер это сделал, первым вынырнул из экипажа довольно серьезный мужчина с благородным, но довольно мрачным видом.

— Это Генри Лоуэлл, личный тренер старшего сына — Эдварда Уинтерса. Можешь поднять голову, он не член семьи, — сказала Шестьдесят шестая, словно зачитав текст из его досье.

Лоуэлл выглядел как мужчина средних лет, может где-то около сорока, не более того.

Конечно, Четвертой тяжело давалась оценка людей, особенно по их возрасту, но его пустой томный взгляд говорил о том, что этот человек повидал многое за свою жизнь. Он был одет в черное пальто с высоким воротником, колени все зеленели от травы, которую отчаянно пытались оттереть от ткани, а на ногах висели еле живые сапоги. Казалось, что их месяцами не чистили от грязи. Хоть его вид и не был опрятным, он следил за своим лицом: темные с сединой волосы были собраны в коротенький хвост, а борода была аккуратно подстрижена. Скорее всего, именно ей он дорожил больше всего.

Генри встал сбоку от двери и устремил руку внутрь. Из кареты показалась тоненькая беленькая ручка, совсем как веточка иссохшего дерева в погибшем лесу, и коснулась крепкой руки Лоуэлла в ответ. Четвертой показалось, что он вот-вот ее сломает, но Генри грациозно потянул руку вперед и из-за двери показался край нежно-голубого платья.

— Не смотри, — сказала старшая горничная и опустила голову Четвертой.

— Разве это не карета прислуги? Я хочу посмотреть!

Четвертая пыталась сопротивляться, но сразу успокоилась, когда Шестьдесят шестая сказала:

— Нельзя, это младшая дочь семьи Уинтерс — Виктория. Для нее в порядке вещей ездить вместе со слугами, но я надеялась, что за это время ее отношения с отцом улучшились…

Четвертая не стала расспрашивать Шестьдесят шестую, ибо она и так была слишком раздражена.