И.о. ангела-хранителя

Она подняла взгляд на вошедшего Канлара – в упор не видя его, потому что вся она ещё была занята мыслями о сыне, – и вся эта нежность и теплота невольно выразилась в её взгляде.

Канлар замер, словно налетев на стену.

Время словно остановилось для него, и он ничего вокруг себя не видел, только её огромные глаза, сияющие самым святым и ясным светом любви. Этот свет словно наполнил собой всю комнату, словно растворил в себе всё, что в ней было – включая и самого Канлара.

Она ласково, радостно улыбнулась и наклонилась обратно к малышу; одна из прядей выпала ей на лицо, но она её не поправила, потому что обе руки её были заняты сыном.

Канлар сморгнул, но так и не вернулся в реальность. Сердце его провалилось в какую-то пропасть из тоски и нежности. Щемящее, звонкое чувство наполнило всё его существо, и он только и мог, что растеряно смотреть на прядь её волос и удивляться своей потребности поправить её.

– Вы что-то начали говорить о гуманитарной помощи, – вернул его не землю по-прежнему деловой и сухой её голос.

– Да… точно… – откашлялся он, волевым усилием взял себя в руки и вернулся к работе.

Она не заметила его растерянности и смущения, потому что была более занята любованием сыном – что не мешало ей, впрочем, внимательно его слушать, разобраться в сути вопроса и подписать все необходимые документы.

– Держите меня в курсе! – велела она напоследок, прощаясь с ним.

Ребёнок спал у неё на груди.

От дверей он обернулся – и снова увидел её одухотворённое нежное лицо, наполненное любовью и тихой радостью.

Нахмурившись, Канлар вышел.

«Да что это со мной? – раздражённо попенял он сам себе. – Жалею, что ли, что своих нет?»

Тут же он уцепился за эту версию. Ну конечно. Он просто жалеет о том, что сам так и не завёл свою семью. И поэтому вид матери и младенца и породил в нём такую тоску и волнение.

«Нужно будет жениться!» – торжественно пообещал себе Канлар и помчался решать дела с гуманитарной помощью махийцам.

Рабочие заботы, к счастью, совершенно его захлестнули, и он думать забыл о своих странных реакциях и чувствах – пока через несколько дней не увидел королеву на совете.

Она была совершенно такой же, как и всегда: собранной, строгой, суровой. В жёстком платье без выреза, с плотно прилегающим к шее воротником с цветочной вышивкой, с тщательно убранной наверх прилизанной причёской, с умело сделанным макияжем, тонко пахнущая сухими древесными духами.