И.о. ангела-хранителя

– Мне очень нужно было это услышать! – широкая открытая улыбка снова сделала её совсем юной на вид.

– Рад, что сумел вам помочь, – улыбнулся в ответ Канлар, чувствуя, что сердце его переполняется теплом и радостью.

– Вам всегда удаётся найти самые правильные слова! – с большим пылом отметила она, наклоняясь к нему и кладя свою руку на его ладонь.

Он застыл, и лишь машинально выговорил:

– Это и есть моя работа.

Она, видимо, хотела выразить свою благодарность за то, что в этот раз он нашёл те слова, которые помогли ей перестать мучиться виной и понять, что она действительно занята важным делом.

Чуть сжав его ладонь в знак этой благодарности, она отняла руку и вернула своё внимание сыну, который как раз проснулся и сонно моргал.

Кая, кажется, даже не заметила свой машинальный жест симпатии, до того естественным в сложившейся ситуации он ей казался. Канлар же, совершенно точно, не ожидал от неё ничего подобного. Они никогда не были с ней близки и, даже если и оставались наедине, говорили лишь о рабочих вопросах и выдерживали дистанцию.

Конечно, он танцевал с нею порой, или мог подать ей руку, скажем, где-то на прогулке, – но в таких ситуациях на них всегда были перчатки, и прикосновения такого рода не ощущались как настоящие прикосновения.

Канлар был смущён – и столь неформальным обхождением, и дружеским прикосновением, и личным разговором. Кажется, королева вообще впервые на его памяти говорила о чём-то личном.

«Впрочем, – отметил он сам себе, – мы знакомы почти двадцать лет.

Она знает меня почти столько, сколько себя помнит – почему бы ей и не считать меня за близкого человека?»

Это соображение было вполне логичным и разумным, и он предпочёл остановиться на нём, игнорируя тот факт, что от её прикосновения сердце его замерло и провалилось в какую-то незнакомую ему бездну тоски, нежности и безнадёжности.

Ведь если не назвать каких-то чувств в своей голове прямо – то вполне можно притвориться, что этих чувств и нет, не так ли?

***

Из Реамунда не получилось хорошего короля.

Оторванный от своей вольной и шальной жизни, заключённый в рамки строгого этикета, связанный по рукам и ногам своим новым статусом, – он копил в себе раздражение и гнев, и со временем они стали проявляться в его поступках.

Брак их с Каей не задался. Они оба привыкли видеть друг в друге в первую очередь брата и сестру, и близкие супружеские отношения представляли для них обоих сложность.