И.о. ангела-хранителя

Та встала ему навстречу из-за его стола, за которым читала оставленную им книгу – кажется, что-то поэтическое.

Далее случилось нечто и совсем уж непонятное: она вроде открыла рот, чтобы что-то сказать, но сразу запнулась, отвела глаза и покраснела.

Канлар даже в её детстве не помнил случаев, чтобы она запиналась в подборе слов, поэтому начал подозревать что-то совсем уж несусветное – похуже простой войны.

– Простите! – наконец, несчастным голосом продолжила ошарашивать его она, затем повторила умоляюще: – Пожалуйста, простите!

Канлар три раза сморгнул, пытаясь убедиться, что находится в реальности.

Ситуация стала слишком напоминать горячечный бред – вот только никаких признаков болезни или хотя бы просто температуры он за собой не заметил.

– Ничего не понимаю, – честно признал он, полагая, что не стоит запутывать и без того мутное дело попытками играть вслепую.

Королева нервным жестом потёрла бархатный рукав своего глубоко-сапфирового платья и попыталась объясниться:

– Я… – но мысль она тут же и потеряла.

Тоскливо вздохнув в потолок, она попыталась снова:

– Мне… – но преуспела не больше, чем с конструкцией на «я», поэтому снова повторила то, что ей вроде как бы удалось: – Простите!

Осознав, что толку от неё не добьётся, Канлар, сделав шаг в её сторону, попытался конкретизировать проблему:

– Мне нечего вам прощать, ваше величество, – и с некоторым невольным подозрением добавил: – Насколько я знаю.

Воображение его уже нарисовало какую-то чумовую дипломатическую катастрофу, которую её величество для каких-то странных целей только что инициировала и которая обойдётся ему в море погубленных нервов.

Впрочем, он полагал, что даже в такой ситуации извиняться ей не за что – она была в полном праве творить то, что пожелает.

Получив толчок для развития мысли, Кая, наконец, смогла сформулировать:

– Я имею в виду утренний инцидент с его величеством.

У неё был свой человек в свите короля, который незамедлительно информировал её о тех выходках, которые могли иметь серьёзные последствия.

Канлар поморщился – ему было неприятно вспоминать этот эпизод, и совсем уж неприятно понимать, что она в курсе произошедшего.

– Вы не должны извиняться за него, – складывая руки на груди, сказал он суше, чем собирался, и также добавил: – Вы и вообще не должны извиняться, ваше величество, – с нажимом выделил он обращение.

Слова его, однако, произвели на неё худшее впечатление – особенно в комплекте с казённым отстранённым тоном.

– Пожалуйста, не надо!..