Сын Нила

В конце концов не у всех интриг должны быть далеко идущие планы, могла она просто что-то сделать для себя? Конечно могла, Беренмут в этом никогда не сомневалась! Так что Двор она покидала полностью удовлетворённая, думая о том, что Неф права, что-то в этих играх всё таки есть!

24. Траур

Храм Исиды был мочалив и тих. Голубые полотнища разрезали привычный оранжевый оттенок стен и колон, не затрагивая лишь великолепный трон богини-матери. Голубым промозглым туманом по храмам Фив гулял траур по молодому наследнику, погибшему из-за глупости собственной матери.

Молодые жрецы, участники собраний, устраиваемых Маду или просто сочувствующие бунтарской группе, вывесили символы траура в молитвенных залах и на входах в сады. Беренмут, навещающая с благодарностями каждого смельчака, устроившего прощания Тутмосу зачастую вопреки желанием своих Старших Жрецов, видела на лицах, отмеченных узорами траура, надежду и решимость. Простые выходцы из трущоб, не желающие бороться с опытными интриганами, младшие дети вельмож, чудом вырвавшиеся от обязательств быть слугами власть имущих, юные романтические девушки и юноши или наоборот уставшие от бессмысленной борьбы старики… голубая краска на веках жрецов и служителей, простых людей на улице и части Двора, что рискнула проводить Тутмоса перед лицом нового Наследника, и отсутствие траурных символов у Царственной четы.

Тихий бунт не мог бы быть более громким.

Беренмут молча рассматривала своё лицо в небольшом опаловом зеркале. Круглое, с крупноватым носом и тёмными, впалыми глазами, широкий рот и тяжёлые скулы.

Траурная голубая краска, покрывшая веки и подбородок жрицы смотрелась чужеродно и неправильно, будто неумелые каракули ребёнка на дорогом папирусе. Девушка, никогда не видевшая своего отца, и подозревавшая что того и в живых-то нет, не мог же Фараон просто простить избранника Царицы, всё равно пыталась увидеть в себе его черты. Нефертити пошла в мать, так что Беренмут должна быть именно его копией. Невысокий, коренастый, грубый но решительный, с резкими движениями, громким смехом и простоватым лицом. Чуждая внешность для Двора у отца и чуждая для храма у дочери. И что могло привлечь Царицу в таком человеке?

Девушка вздохнула, отложила зеркало и направилась к выходу из храма, благо из-за траура ей не пришлось даже выбирать для этого время — пусть большинство жрецов и продолжало работу в обычном режиме, в своём храме именно она устанавливала правила. Исида скорбит сегодня. И всю ближайшую неделю тоже.