Сын Нила

И что она может просто жить, делать то, что хочет. Хочет помочь сестре — вперёд, не хочет лезть в её интриги — ну и не надо. «Выбор, — говорила Теи, — каждый делает сам за себя. И думать, что близкий тебе человек пойдёт за тобой как на цепи не стоит. Но и не следовать за дорогими людьми лишь из-за упрямства это глупо. Знаешь как мы с Эйе в своё время вдвоём Двор покоряли?».

Длинные рассказы успокаивали сердце Беренмут. Властолюбивый и уверенный Эйе из прошлого напоминал ей увлёчённую играми Двора Нефертити, а тихая, но хитрая Теи отражалась в поступках своей младшей дочери.

Вельможа жил Двором, его супруга лишь изредко приходила, когда чувствовала что так надо. Плохо ли это? Вот уж точно нет, это наоборот просто прекрасно! Жить как живётся и плыть вслед за руслом реки, разве не так всегда хотела жить Бер? Жаль только, что жизнь периодически пытается заставить её забыть об этих мечтах. И хорошо, что родной дом всегда может вернуть в жизнь порядок. Может быть даже окончательный.

— Мама, а как ты думаешь, Наследник хороший человек? Потому что сестре нравится какой-то уж очень странный вариант…

25.

Око бури

Многие художники и поэты восторгаются вечерним временем. В пламени заката они ищут отблески своих чувств и чаяний, веря в то, что миру вокруг есть дело до их жизней. Но окажись кто-то сейчас здесь, на берегу вечернего Нила, с небом, покрытым тучами и берегами, скрывающимися в тумане, тронуло ли их души это зрелище?

Беренмут стояла на берегу и пристально смотрела на реку, покрытую серебряными волнами.

Река была тиха и сурова, а яростный и суровый голос вещающего тут же на берегу мужчины, казалось, усиливался, отталкиваясь от зеркала вод.

Невысокий и щуплый, с небрежно перекинутой через плечо накидкой Верховного жреца, Бадру создавал сегодня поразительное ощущение единства с Великой Рекой. Это рождало в душе у жрицы Исиды вопрос, а рассматривала ли она его раньше, не краем глаза, а как сейчас, пристально, до самой Ба?

Сейчас внешняя слабость жреца растворялась во внутренней силе.

Глаза его смотрели ясно и твёрдо, голос терзал сомнениями, как клыкастая пасть его бога, морщины и хромота отступали, демонстрируя старые шрамы и боевые травмы. Все знали, что жрецы Себека яростные бойцы, но как искусно этот старый хромой крокодил скрывал себя, претворяясь безобидным куском древесины, что несёт судьба.

Речной туман медленно стелился сквозь ряды собравшихся жрецов, добравшись наконец и до Беренмут.