Сын Нила

Вельможа замолчал и Нефертити не решилась продолжить разговор. Королевская болезнь, так называли случаи "проклятых" детей. Служители говорили, что так действуют недоброжелатели Египта, а потому фараонам приходится тратить столько усилий на защиту своей семьи и сокрытию собственной крови. Именно из-за этого многие неизвестные безродные во Дворе и воспринимались довольно спокойно.

Например, та же королева Тия так же, как сама Нефертити, считалась относительно безродной воспитанницей одного из вельмож, максимум бастардом одной из великих семей.

Вот только Неф не была дурой. Если господин Эйе родной брат Царицы Тии и при этом кузен самого Фараона, то вывод напрашивался сам собой: ещё одна незаконнорожденная дочь. Не редкий случай, судя по всему.

Оставшийся путь прошёл в молчании, каждый думал о своём. Но стоило паланкину опуститься на камни поместья, как мысли выбило из головы диким радостным криком и объятиями от Беренмут:

— Сестрёнка!

Нефертити улыбнулась и крепко обняла Бер в ответ, а после церемонно поклонилась госпоже Теи.

Женщина мягко улыбнулась, погладила девочку по голове, а после, переглянувшись с мужем, приказала слугам накрыть стол в её личных покоях.

— Эйе, я с девочками жду тебя через десять капель, не раньше. Мы все устали с дороги и нам надо немного отдохнуть.

— Конечно, жизнь моя, — Эйе поцеловал супругу в ухо и широким шагом отправился к себе, а Теи взяла воспитанниц за руки и повела за собой.

Только там Нефертити наконец полностью почувствовала себя дома. Она возмущённо рассказывала и о втором принце, и о Царице, и о том, как Гипсей спас её, сообщив всё Тии.

Ну и конечно о том, как девочка скучала и по Беренмут, и по своим опекунам.

— Ты посмотри, какой наглец! — Возмущалась Теи, слушая рассказ "дочери", — эти принцы всегда были слишком избалованы!

— Да я этого принца живьём в пустыне закопаю, хочешь?! Отказываться от моей сестры никому нельзя! — поддержала возмущение Беренмут.

— Не-не-не, сестрёнка, не надо! Я правда не расстроилась, что мы не пара, — Нефертити поспешила успокоить разошедшуюся жрицу.

— Просто поступок был довольно глупым.

— А главное публичным. — В комнату тяжело вошёл Эйе и тут же сел под бок к жене, взяв на руки Беренмут. — Такие поступки могут быть восприняты как ссора между моим родом и Фараоном. А этого нам совершенно сейчас не надо, потому что на Беренмут нацелилось слишком много слежителей. Всё-таки вы устроили уникальное представление.

— Я виновата? — робко спросила Нефертити.