Сын Нила

Юная жрица сидела на крепкой ветви старого дерева, обняв рукой дорожный мешок, и насмешливо смотрела на сестру.

— Что ты тут делаешь?! — Возмутилась Нефертити.

— Да вот, услышала о помолвке единственной сестры и сразу отправилась сюда. Поздравить хотела, все планы сбылись, все усилия окупились. А ты тут, я смотрю, и не рада совсем. Почему-то.

Беренмут склонила голову на бок, а после окинула взглядом Сменхкара, который инстинктивно загородил собой девушку.

— Ха… Ты так и не научилась решать проблемы нормально.

А я ещё когда тебе говорила, хочешь, я его убью?

Глаза Беренмут на какой-то момент заледенели, и Нефертити ясно поняла, что сестра не говорит детские глупости и не шутит. Неизвестно чему обучалась в Мемфисе жрица, но вопрос был совершенно серьёзным. В какой-то момент Нефертити показалось, что сестра изменилась слишком сильно. Неожиданно сильно.

— Беренмут. Дела не решаются так.

— Только так они и решаются. Ты цветок нашей семьи, но шипов тебе не достаёт, сестрёнка. А я напоминаю беладонну, красоты мало, но опасности больше.

Если ты не справляешься, дай действовать мне.

— И разрушить всё, чего я добивалась, подвести семью, страну, Фараона?

В голосе девушки прорезались нотки возмущения. Сменхкар, до того знавший младшую сестру госпожи только краткими визитами последней, улыбнулся. Такая не похожая, на его возлюбленную, но действительно хорошо знавшая Нефертити, жрица довольно быстро смогла вернуть девушке её обычную решительность. Но всё таки это стоило бы не упустить.

— Нефертити права, убивать не выход. Тем более что Неф идеальная Царица.

— А разговоров-то было, знакомство с семьёй, передача сообщений через торговцев… — Беренмут поморщилась, как будто всё вышеперечисленное казалось ей чем-то противным.

— Откуда ты знаешь?! — Покраснела Нефертити.

— О, а вы оказывается, это скрывали? — Съязвила в ответ жрица.

— Я не отказываюсь от своих чувств, если вы об этом, — вмешался Сменхкар, пока сёстры не начали переругиваться, что судя по рассказам Нефертити, случалось регулярно с самого их детства.

— Но я всегда знал, что жизнь жены воина не для Нефертити. Это было бы ошибкой, запереть её в Сенете, лишив возможности сиять. Иногда любовь это дать человеку жить так, как он того заслуживает. Даже если я сам смогу быть лишь тенью.

Беренмут снова хмыкнула, спрыгнула на землю, вскинула мешок на плечо и направилась к выходу из поместья.

— Пожалуй, я вернусь немного позже. От вашей покорности у меня сводит зубы.