Сын Нила

Дворцовые игры даже, казалось, считывались лучше, чем до того, а многие суждения окружающих стали до смешного наивными. Да торговцы на местном рынке кож могли бы дать многим молодым вельможам пару уроков манипуляций! Девушку так и тянуло разоблачить парочку особенно наивных обитателей Двора, но будущей принцессе не пристало вести себя надменно и грубо. А Беренмут, что могла бы без потери своей отсутствующей репутации высказываться обо всех прямо, в этот раз с сестрой не было.

Не смотря на изначальную цель разобраться наконец таки с тем, что твориться с Аменхотепом IV, девушка первое время не смогла даже краем глаза пересечься с женихом — тот уехал к морю, решать какие-то торговые проблемы.

Это перед свадьбой-то, да ещё в самый жаркий период года, да по медленному обмелевшему Нилу! Поразительно, как всё таки меняются люди.

Омфис, второй источник информации, и пожалуй даже более надёжный, тоже постоянно ускользал от Нефертити. И не потому что он был чем-то занят, или избегал девушку, нет! Омфис влюбился, при чём влюбился на столько, что с головой ушёл в ухаживания, даже отстранившись от деятельности царедворца.

Когда Нефертити об этом узнала, она даже замерла на несколько секунд.

Нет, вы не подумайте, Омфис прекрасный человек и очаровательный юноша с совершенно не портящим его жирком и смехом, слыша который не возможно не засмеяться в ответ. Но представить его влюблённым Нефертити не могла, фантазия просто начинала тормозить. Юноша представлялся вельможей на пиру, перепачканным в иле балбесом на рыбалке, потеющим и красным от жара торгашом на каком-нибудь празднике и даже почтенным учёным где-то в глубинах библиотек.

Но не влюблённым в девушку романтиком!

Вот так совершенно неожиданно для себя Нефертити переключилась от тайны своего жениха к тайне объекта воздыханий Омфиса. Цель романтических чувств была узнана довольно быстро, это оказалась совсем неожиданно взрослая девушка из не богатой семьи поставщиков царского Двора.

Девушка обладала богатырским размахом плеч, громким голосом, размашистыми движениями и шикарной чёрной косой практически до пят. Бронзово-красный оттенок кожи и невысокий рост придавали Сануре вид довольного жизнь каракала, что довольно забавно соседствовало с именем, что означало «котёнок». В общении девушка была открытой, весёлой и очень простой, что одновременно и напоминало Омфиса, и в тоже время было противоположно велеречивому и хитрому ухажёру.