Сын Нила

Нефертити уже потихоньку научалась определять эти два состояния своего жениха: живое, рисковое, какое-то злое и холодное, равнодушное и максимально правильное. И именно вторым, предсказуемым состоянием, девушка и собиралась воспользоваться.

— А если я умру, то накажешь ли ты убийц моих?

— Так жестоко, как Сет не мстил Осирису.

— О, повелитель мой, да не погрязнет жизнь твоя в мести! Не того желает моя душа.

— А чего же?

— Пока не станешь ты Солнцем Египта, да не будет рядом с тобою иной супруги.

— Да будет по воле твоей, невеста моя.

Нефертити давно поняла, что Аменхотепу вообще не нужна пара. Он был равнодушен и к девушкам, и к юношам, а её выбрал лишь как сияющую ловушку для тех, кто хотел бы приблизиться ко второму принцу. И по воле отца. А может желания нынешнего Фараона в этом было даже больше. И такое обещание, не жениться ни на ком, кроме Нефертити, пока не станет Фараоном, было обоюдо-выгодно. Аменхотеп в случае утери невесты, а в последствии даже жены, мог спокойно отказыватсья от всех предложений, ссылаясь на публичное обещание, а Нефертити прямо перед лицом Ситамон заявляла, что даже победи она в играх Двора, заставь всех отвернуться от Нефертити или соблазни Аменхотепа, она всё равно уже проиграла.

Принц не отвернётся от Нефертити, связанный клятвой. Все интриги больше не имеют смысла.

***

— Ты думаешь я стала жестокой? — уже после праздника спросила Нефертити у Сменхкара, как всегда сопровождающего свою хозяйку. Да, он видел её всякую. И обещал любить, как бы её не пришлось себя вести, но сегодня Нефертити переступила очередную черту.

Должна была, давно была готова, но всё-таки, вдруг Сменхкар не поймёт?

— Я думаю, ты стала жёстче. Мне всегда казалось, что принцесса выбрала не правильный путь, вредить тебе, а не прейти и не поплакать, прося отвести её от смерти. Но сейчас я не уверен, что это бы помогло, ведь ты не можешь не понимать, что своими словами обрекла её на смерть.

Сменхкар вёл себя привычно, скорее разбирая событие, чем эмоционально его обсуждая.

— Многим во Дворе казалось, что ты не будешь действительно бороться за власть, что ты просто ставленник господина Эйе.

После сегодняшнего они или уверятся в этом окончательно, или наконец взглянут прямо на тебя. В любом случае отношение изменится.

— А ты?

— Это Двор, — юноша кивнул головой на стены царского дворца. — И здесь не место слабости. Я всегда был уверен, что ты справишься с жизнью здесь. А теперь я вижу, что ты этого ещё и хочешь, хотя ранее мне казалось иначе.