Сын Нила

Спокойной негромкий голос Аменхотепа заглушался плеском вол Нила, создавай ощущение того, что не смотря на абсолютную открытость площадки, они здесь только вдвоём.

— Любой рассказ стоит начинать сначала. А вначале были боги.

Принц, крепко держа девушку за руку, начал свой рассказ с очень уж, с точки зрения Нефертити, далёких времён. Но поторапливать или перебивать Аменхотепа она не собиралась.

— Но эта земля вскоре наскучила бессмертным и они бесследно покинули людей. Лишь только Гор, вопреки своей божественной природе, сочетался браком с человеком и породил династию фараонов.

Девушке показалось, что голос принца дрогнул в презрении, когда говорилось о Горе, но на обдумывание этой мысли времени не оставалось, так как пауз Аменхотеп не делал.

— Человеческие мольбы и песни, плачь и смех не достигают нового мира богов. Лишь отголоски Ба долетают до божьих земель, кружа вокруг тех богов, коих человек наиболее почитал при жизни. Как ты понимаешь, далеко не всех богов знают и помнят люди. А потому многим мелким божкам и демонам из тех, чьего имени люди и не ведают, интересно, как же живут сейчас человеческие земли.

Такие боги вселяются в детей человеческих и живут их жизни. А поскольку даже самый слабый бог сильнее самого сильного человека, то даже в этом теле у богов остаётся крупица их сил. Люди ошибочно называют из «дети богов», считая что кто-то кроме Гора мог бы позариться на человека и иметь от человека детей.

Нет, Нефертити явно не ошиблась, принц точно недолюбливает Гора.

Причём именно за связь с людьми. А вот рассказ о том, что жрецы, общепринятые дети богов, на самом деле сами воплощённые боги… Принц действительно предлагает поверить, что балбесина Беренмут — богиня? Бред какой-то!

— Разумеется слабые безымянные боги ничего не помнят о своей настоящей сущности, а потому живут обыкновенную жизнь человека, лишь после смерти возвращаясь домой с новыми впечатлениями. Но если бы кто-то, о ком говорят в храмах и кому возносят молитвы, решил бы стать человеком, то всё пошло бы по другому.

Мужчина, до того медленно прогуливаясь у воды, остановился и пристально уставился на реку, чья поверхность внезапно сталаневероятно гладкой, как отполированный мрамор.

— Если бы силы такого бога принадлежали бы ничего не помнящему человеку, то Египет погряз бы в катастрофах. Если бы вся память вечной жизни обрушилась бы на такого человека, то он сошёл бы с ума и до самой смерти не мог бы понять, кто он, человек, бог или стихия.