Сын Нила

Порыв ветра бросил прядь выбившихся из под парика волос на лицо девушки, а когда она проморгалась, то увидела перед собой совершенно обычного Аменхотепа, с наглыми чёрными глазами и презрительно поджатой губой. На берег Нила накатывали мерные волны, а сквозь шелест травы пробивались звуки близкого города.

— Возвращаемся, — буркнул принц и оставив позади Нефертити, быстрым шагом устремился к храму. А девушка отвлеклась на громкий всплеск. Обернувшись, Нефертити встретилась глазами с гигантским крокодилом, что посмотрел на неё холодными ярко-жёлтыми глазами, а после медленно погрузился в воду, из которой только что и всплыл.

— Себек, — прошептала девушка. — Его зовут Себек. Мой принц бог Нила!

Нефертити улыбнулась, совершенно ребячески помахала уплывающему крокодилу и поспешила вслед за Аменхотепом. И пусть временами в нём всё ещё просыпается тот самый глупый самовлюблённый ребёнок, но принцесса знала, её супруг великое благо для Египта. И для неё самой.

***

Разговор с тем, кто проснулся в Аменхотепе, подарил принцессе то, что ей не хватало всю жизнь, не смотря на защиту Эйе, на любовь Сменхкара и даже на заботу Теи.

Этот разговор дал Нефертити абсолютную уверенность в выбранном когда-то давно пути. Все сомнения, колебания, трудности стали ничтожны перед великой миссией.

Аменхотеп по прежнему вёл себя двойственно, в нём то просыпался истинный бог, и тогда Нефертити могла лишь восхищаться собственным супругом, то верх брал глупый и надменный человек, и тогда принцессе приходилось прилагать усилия, чтобы продолжать делать вид, что она по-прежнему благоговеет перед ним.

Благо сам принц понимал ущёрбность своего человеческого я перед величием божественного, а потому старался лишний раз себя не проявлять. А с лёгкими корректировками от Нефертити всё проходило ещё более гладко.

Всего месяц активной работы понадобился девушке, чтобы заменить второго принца везде, где требовалось его политическое участие. Она стала присутствовать на совещаниях министров, на экономическом собрании и на встречах с царственной четой.

Царица Тия благосклонно встречала усердие дочери, иногда собственной властью подавляя недовольных. Если ранее благосклонность матери Нефертити замечала лишь в малозначительных мелочах, то теперь Царица своими руками усадила девушку поближе к себе и Фараону — отодвинув принцессу Ситамон. Это даже неприятно царапнуло Нефертити, как будто бы девушку уже похоронили.