Сын Нила

Обычно это был Сетти, низкий полноватый старик, дальний родственник Фараона, а заодно жрец Атона, ещё одной формы всемогущего Ра. С плаванья принц помнил о Нефертити, что тоже вырывала его из кошмаров. И чьё умение это делать окончательно утвердило её не просто как возможную, а как единственную кандидатку в жёны. Всё таки болезнь могла и не пройти и иметь возможность прийти в себя стоило. Пусть даже это ненавистная «сокрытая кровь». Ещё справлялась Хатшепсут, Верховная жрица Египта, из храма Исиды. Та не просто могла вытащить второго принца из кошмара, но и отогнать его как минимум на неделю.

Но женщина редко появлялась в удалённом дворце, каждый раз горестно качая головой.

— Аменхотеп, страх плохой учитель, а болезнь твоя исходит из собственной души. Ба стремиться отделиться от тела, так отпусти её. Я не чувствую на тебе проклятия, лишь благословение. Ты сам превращаешь его в страдание, — говорила она в свои редкие визиты. Принц лишь мысленно желал ей самой такого «благословения». Тогда она поймёт, что значит каждый сон видеть, как твоя защита исчезает.

Каждое пробуждение радоваться, что ничего не сломалось. И каждую ночь бояться уснуть, зная, что он вновь найдёт новые трещины в своей тонкой, но такой важной скорлупе.

***

Это очень странное ощущение — видеть в абсолютной темноте. Когда вокруг тебя непробиваемая оболочка яйца, что погребено под тысячами извивающихся тел. И ты видишь их все, каждый злобный взгляд, каждый острый клык, чувствуешь их голод.

Скорлупа трещит под весом копошащейся массы.

Но она сильна, она сможет выдержать и не такое. Гораздо опаснее, что ты тоже растёшь. Ты становишься длиннее, шевелиться становиться опасно, а маленький зубик прямо на морде так и норовит проткнуть безопасную оболочку.

Ты растёшь и боишься. Постоянно боишься пошевелиться. А те, кто снаружи, тоже растут. Твоё яйцо, единственное в этом постоянно шевелящемся «нигде», из защиты становится тюрьмой. Теперь шипение, что доноситься снаружи, кажется тебе песней свободы.

И ты, наконец, проламываешь скорлупу изнутри.

Полнимая голову на длинной могучей шее, ты видишь множество братьев и сестёр, а так же миллионы белых скорлупок. Все они выбрались сюда раньше тебя. Никто из них не рад появлению в этой тесноте ещё одного. Тут, снаружи яйца, всё так же нет ни капли света. Но это не мешает тебе увидеть ненависть в глазах собратьев.

Ты здесь самый мелкий и беспомощный, и лишь это, быть может, спасает тебе жизнь. Таись, молчи, копи яд.