Сын Нила

И когда ты, наконец, поглотишь Ра, уничтожая остальных носителей силы, то для людей, а может и для других богов — тех, кто не станет возмущаться Змею на троне, ничего не изменится. Раньше были Ра и Ях. Будут Апоп и Уаджит. И это будет хорошо.

***

Аменхотеп никогда не был хорошим сыном. Он ненавидел отца за отсутствие особого интереса к отпрыску, любил, но совершенно не уважал мать, что создала ему столько неприятностей своим происхождением, не испытывал привязанности к братьям и сёстрам, считая их просто декорацией своей неудавшейся жизни.

Принцем мальчик тоже был далеко не образцовым. Обучение казалось ему скучным, обязанности — надоедливыми. А после он вообще заболел и, по собственным ощущениям, был вычеркнут и из семьи, и из Двора легко и без сожалений.

После прихода Змея всё стало и проще и сложнее. Аменхотеп IV стали идеальным. Вежливый, сдержанный, умный, сильный и совершенно, совершенно чужой. Люди чувствовали это, пусть и не могли понять. Змея не интересовали друзья или родные юноши, хобби и интересы так же были забыты, как что-то несущественное, интриги Двора в глазах Апопа вообще стали пустыми ничтожными играми.

Сейчас, когда Змей оставил его, Аменхотеп самостоятельно стал разбираться в своей жизни и приходил в отчаянье. Болезнь и вернувшаяся память раздавили всё, что сам принц достигал. Раньше, пусть и с глупыми, он это признавал, ошибками, но Аменхотеп смог собрать собственную свиту, более-менее обрисовать то, каким он видит будущее Египта под своим правлением, и даже немного понравится царственной чете — его не любили, но уважали как минимум за усилия.

Теперь же ничего этого не было, идеальный, равнодушный юноша подходил на роль «украшения двора» даже больше, чем сама хозяйка этого «титула».

Впрочем, Аменхотепу удалось втолковать своей божественной половине, зачем нужны все эти «игры» и вскоре у второго принца появилась новая фракция при Дворе. Если раньше это были молодые наследники, зачастую бунтующие против устоев предков, то сейчас его группа представляла собой бывших одиночек.

Наследственная структура часто снабжала Двор теми, кто не желал там находиться, и потому тех, кто просто никуда не лез, хватало. Вот только более активные вельможи не собирались упускать такой ресурс, всё время втягивая их в распри.

Змей, сам не видящий во Дворе ничего привлекательного, легко нашёл с ними общий язык, пообещав спокойствие и небольшие, но регулярные поощрения.