Боги Срединного мира. Роман

Из-под поднятого полога внутрь сочился белый свет. Ослепительно сияющий день окружал юрту, тогда как внутри еще витали ночные тени. Натянув сапоги, Таргитай резво поднялся, подпоясался ремнем, нахлобучил белую войлочную шапку и вышел наружу. Осмотревшись по сторонам, он увидел вдалеке отару овец и четырех всадников, не дающих им разбрестись, куда вздумается.

– Свежее молоко, господин, – прозвучал тихий голос девочки, протянувшей вождю чашу с парным кобыльим молоком.

Таргитай приложился к чаше и, не отрываясь, залпом осушил ее.

Еще теплое, молоко тонко пахло степными травами и кобылой, которая всегда была доброй кормилицей кочевников.

Девочка забрала пустую чашу и убежала, звеня украшениями. Таргитай посмотрел ей вслед. Черной тучей опустилась на сердце вождя тоска, закрыв собой светлую радость дня.

Тансылу… Дочка… Как хотелось отцу сейчас услышать ее звонкий голосок, увидеть озорные глазки… Вчера он проводил дочь, насколько позволяло положение и, оставив ее с четырьмя воинами, ускакал прочь, подставляя лицо ветру, который, свистя в ушах, осушал скупые слезы на щеках.

Ночью Таргитай плохо спал. То прислушивался к ночному голосу степи, настораживаясь при волчьем вое, то успокаивал тяжело вздыхающую жену, утешая ее лаской. Но пришел новый день, а с ним и новые хлопоты. «Ничего! – подумал Таргитай. -Моя дочь не робкого десятка, себя в обиду не даст, а со временем и хозяйкой стойбища станет. Придет срок, и мы сможем увидеться. Теперь наши племена породнились, глядишь, и очередной яйлак[11 - Яйлак – летнее стойбище кочевников] рядом поставим».

От этих мыслей на сердце потеплело, и Таргитай пошел к загону с недавно родившимися жеребятами посмотреть, кто из них на что сгодится.

Осмотрев все хозяйство, он вернулся к юрте. Жена Дойла как раз отдыхала в ее тени.

– Жаркий сегодня день, – начал он разговор, присаживаясь рядом.

Дойла подложила ему под руку подушку, что проветривалась на свежем воздухе, подала чашу с кумысом.

– На, выпей, остынешь.

Таргитай принял чашу, поглядывая через прищур узких глаз на жену. С виду спокойная, но он-то знает, как болит ее сердце о дочери! Только кто другой разве смог бы догадаться об этом?! Вон, даже побрякушки свои нацепить не забыла! И все-то у нее не такое, как у других женщин: крупные бусы из коралла в несколько рядов свисают с шеи до груди, в волосах, заплетенных косами и уложенных венчиком на темечке, красуются цветные нити.