Алёнка и серый волк

В зале стояли много столов, но был занят лишь один. Там ели ещё двое молчаливых монахов. Они встали и принесли новые миски и кружки, положили постной каши и налили квас.

— Садитесь, — игумен указал на лавку, а сам занял место во главе стола. — Что за дело вас привело?

Егорка посмотрел на Алёну. Та уронила глаза в пол и была готова плакать от стыда. Она сжала юбку на коленях под столом.

— Сестрёнка моя согрешила, — вздохнув, рассказал Егорка. Алёна опустила голову ещё ниже, чувствуя, что на неё все смотрят.

— Да, скверное дело, — посетовал игумен.

— Нет, ты не понял, отец, — покачал головой Егорка. — Нечисть испортила, обесчестила.

Монахи вздохнули и зашептались. Игумен вскинул тонкие рыжие брови. Алёна не выдержала и заплакала:

— Ни нечисть он!.. — вступилась она за Дикого и закрыла рот руками, чтобы не разреветься в голос.

— Помолчи, глупая, — шикнул Егорка и обнял её за плечи. Он хмуро посмотрел на игумена. — Ну так что, очистить можно? Зачаровал её, урод, попользовался, а нам как жить дальше? Всю жизнь сестрёнке испоганил, проклятый!

Игумен поджал губы.

— Почистим.

Монахи наполнили бадью и накидали в воду всякую траву, вонючую до того, что во рту было горько. Потом ушли, в купальне остались только игумен с кадилом, Егорка и Алёна.

— Забирайся, девонька, — попросил игумен. — Помоги ей, сынок.

Алёна сняла платье и осталась в одной рубашке. Егорка поднял её под мышками и поставил в бадью. Вода хлюпнула, потекла через край на каменный пол. Алёна ощутила, что тело горит от травы.

Вода было холодная. Егорка отошёл, но не оставил одну, молча наблюдал исподлобья, пока игумен ходил вокруг с кадилом и брызгал святой водой. Алёна зажмурилась и съёжилась. Мокрая рубашка облепила грудь, торчащую через ткань. Она дрожала от холода. Игумен бормотал молитвы.

— Завтра ещё разок выкупаем, а потом пусть покается, — сказал он спустя время. — А пока пусть отдохнёт.

Егорка вытащил её из бадьи и закутал в полотенце, потом взял на руки, как ребёнка, и понёс в свободную келью.

— Отдыхай, — сказал он и поставил её на пол.

Брат ушёл, прикрыв дверь. Алёна ещё тряслась в мокром. Она скинула на узкую кровать полотенце, а потом торопливо вылезла из мокрой одежды. Сырая коса висела на спине, и вода текла с неё. Алёна огляделась. В келье ничего не было, кроме кровати, маленького стола со свечой и икон. Она сдёрнула с постели одеяло и закуталась. В окне уже было темно от сумерек. Во дворе монах ухаживал за кобылой, было тихо и спокойно.