Алёнка и серый волк

— Или лежала с разрезанным горлом, замученная…»

Настал вечер. Пора было ехать в дом Митьки, на брачное ложе. Никитка запрыгнул на козлы, вызвавшись править нарядной, украшенной лентами телегой. Его дружок и Митька залезли в телегу и оба подали руки Алёне, помогая подняться. Она села на дно, чтобы не упасть, потому что парни точно станут гнать, и посмотрела на гостей.

— Счастья молодым! — крикнул брат Егорка.

Его поддержали свистом и воплями. Никитка хлестнул лошадь вожжами. Кляча рванула с места, и Митька с другим парнем шлёпнулись Алёне на подол.

Они захохотали. Лошадь понесла телегу по ухабам, по кочкам. Сильно трясло. Алёна смотрела, как люди машут им руками…

По щеке потекла слеза. Алёна быстро оттёрла её рукавом белого платья и укусила губу. Парням было не до неё, они смеялись и болтали о своём, Никитка все стегал кобылу и гнал в темноту. Шумная свадьба осталась позади. Телега выехала на пыльную дорогу в степи. Солнце село, давно были сумерки. Становилось всё темнее и холоднее. По бокам от дороги трещали сверчки.

Алёну укачало в бешеной скачке.

— Тр-р! Стой! — Никитка вдруг остановил телегу.

Лошадь пошла шагом, а потом и вовсе остановилась, хрипло дыша и фыркая. Алёна обернулась.

— Что случилось? Зачем встали? — забеспокоилась она. По коже побежали мурашки, живот заболел от нехорошего предчувствия. Алёна испуганно посмотрела на Митьку, в надежде, что новый муж защитит её. Тот выглядел не менее удивлённым, чем она.

Никитка спрыгнул с козел в телегу. Алёна увидела его ухмыляющееся лицо и поняла, что сейчас её будут насиловать.

— Стой! Куда?! — её попытались схватить, когда перевесилась через борт телеги и спрыгнула на землю.

Алёна побежала в сторону дома, подобрав подол до самых колен.

— Не лезь, сука! — рявкнул Никитка позади, и она услышала хлесткий удар, а потом за спиной загрохотал топот чужих ног.

Она бежала, что есть силы. Потеряла туфли, фату. Платье сползло до середины груди, потому что было велико. Плевать! Главное, добежать до дома! Алёна не смогла кричать, тратя все усилия на бег.

Дорога уже отбила пятки. Слёзы застилали глаза, а губы тряслись.

— А-а-а!!! Мама-а! — завизжала она, когда жёсткие пальцы схватили за плечо. Её опрокинули на землю, да с такой силой, что искры из глаз посыпались.

На пару мгновений Алёну оглушило ударом. Она пришла в себя, когда ей уже подняли подол и раздвинули ноги. По щекам потекли слёзы.

— Не надо… не надо. Боже, не надо!.. Мамочка-а…

— Замолчи, шлюха, — дружок Никитки отвесил ей звонкую пощёчину.