Внешний враг.

Все получалось как-то само собой, неожиданно и дорога на которую он ступил, оказалась довольно скользкой. Отвечать следовало быстро, не раздумывая, а джины смотрели на него все более подозрительно.

-А! Муря! - сказал, наконец, Масленников. - Так он улетел... Мы тут с ним в зернь играли, так он мне вас проиграл.

Уже произнеся это он подумал, что может быть и зря сказал что выиграл их. Кто знает, как джины отнесутся к этому, но все обошлось.

- И ты выиграл?

- Да.

- А что против нас на кон ставил?

Гаврила посмотрел на одного, на другого.

Ребята перед ним стояли здоровые - кровь с молоком. Головы вровень с вершинами деревьев. И в росте и в силе Масленников уступал им, но он считал себя намного умнее, и сознание этого толкнуло его к рискованной шутке.

- В Дамаске были? - спросил он.

- Спрашиваешь!

- Городскую стену видели?

Джины переглянулись.

- Ну, видели.

- Вот ее и поставил.

Джины переглянулись. Молчание затянулось, и Гаврила понял, что зарвался. Он хотел уже рассмеяться и обернуть все шуткой, но тут Ясир сказал.

- А чего! Годится. Я стену помню. Длинная. Двенадцать ворот. Такая дорого стоит...

Ибрагим кивнул, положил дубину и присел, чтобы рассмотреть нового хозяина.

- Ну, что делать, хозяин будем? Зачем мы тебе понадобились?

Ответ Гаврилы был предельно честен.

- Да ничего, вообщем-то.

- Как так? - удивился Ясир. - Мы тебе служим. Приказывай, что нужно!

Гаврила покачал головой так, что со стороны можно было подумать, что он сокрушается о своей доброте.

- Да жалко мне вас стало.

Муря про вас столько хорошего рассказал, пока играли, так я решил, что отпущу вас. Насиделись, поди, в бутылках-то?

Гаврила говорил и сам начал верить в то, что говорит.

- Так что вы свободны.

Исин и Избор слышали разговор и восхищенные хитростью Гаврилы только качали головами. Исин ждал, что джины побросав все, что держат в руках от радости разбегутся, но те не двинулись с места.

- Нет. Так нехорошо! - сказал Ясир. - Так не делается...

- Конечно, - согласился с ним Ибрагим.

- Дай мы тебе хоть какую-то службу отслужим... А то неудобно как-то.

В голосе джина было такое упрямство, что Гаврила понял - чтобы они отвязались нужно сделать все так, как они хотят. Выражая уважение к капризу, он развел руками.

- Ну, коли так ... Вон там за лесом, на лугу, посуда серебряная разбросана. Принесите-ка ее сюда, да побыстрее.

Сложив на груди ладони джины прокричали - "Внимание и повиновение!" и побежали в указанную Гаврилой сторону.