Внешний враг.

- Не попал!

Он бы и язык ему показал, но сдержался. Ибрагим ударил его еще раз, но богатырь вновь оказался невредим. Муря ничего не видел, но почувствовал, что тут что-то происходит и заорал что-то предостерегающее. Под его вопли к Ибрагиму присоединился Ясир со своим ятаганом. После этого перед кустами несколько мгновений царила веселая кутерьма - Гаврилу Масленникова рассекали и расплющивали безо всякой пользы для дела и безо всякого вреда для него самого.

Остановились они так же внезапно, как и начали.

- Дым! - обрадовано крикнул Ибрагим, показывая дубиной на кусты.

Ясир не глядя на дым, озадаченно смотрел на богатыря.

- Что встали? - спросил тот.

- Уж больно ты увертлив, - с уважением сказал Ясир.

- Да, - согласился с товарищем Ибрагим. Он вытер рукой пот со лба. - Прыгаешь как блоха. Не попадешь по тебе. Может те, кто в кустах помешкотнее тебя окажутся...

Они не успели сделать ни шагу, как кусты напротив них раздвинулись и оттуда позевывая вышел Избор. Посмотрев на джинов, он сказал Гавриле.

- Это хорошо, что ты их так близко подманил... Я давно свежей печенки не пробовал...

- Да-а-а-а, - на всякий случай сказал Гаврила. Ничего другого он сказать не мог, когда увидел воеводу перед Ясиром, занесшим над ним ятаганом. Голос у него пропал.

- Погонял, чтобы пропотели?

- Погонял, - через силу прохрипел Гаврила, каждое мгновение ожидая, что ятаган сорвется сверху упадет на голову Избора. Но Ясир не делал рокового движения. Вместо этого он медленно опустил острую сталь на землю.

- Ну, так командуй ими.

Избор смерил взглядом одного, другого...

- Чего стоят? - опять заругался воевода. - Пусть ковер стелют, посуду расставляют. Пусть один другого разделывает ... Чего ждать-то? Есть хочется. С которого начнем?

Голос Мури куда то испарился и джины не знали что делать. Гаврила понял, что задумал Избор.

- Тот, что в синих штанах вроде потолще, - сказал он. - Только что ты про печенку-то врешь?

- Ничего не вру!

- Драконью только вчера ели.

Избор снисходительно кивнул.

- Ну и ели. Только она горькая оказалась.

Он посмотрел на Ибрагима с нежностью, как посмотрел бы на человека, обещавшего подарить ему нежданную радость.

- А у этого толстого наверняка сладкая...

Чем ближе он подходил к джинам, тем больше они бледнели он невесть откуда навалившейся слабости. Сперва руки Ясира разжались, и страшный ятаган упал на землю. Потом пальцы Ибрагима упустили дубину. Избор подошел к нему поближе и дружески подмигнув, спросил.