Повесть о монахе и безбожнике

Все теснее и теснее обступаемые деревьями они все чаще обходили упавшие от времени стволы и купы кустов. Даже звериной тропы не лежало у них под ногами. Охотничий домик эркмасса, судя по всему, был еще далеко и времени, чтобы дойти до него дотемна им могло не хватить.

Они присели на упавшее дерево. Шумон молча, а монах со вздохом облегчения.

— Ну и где твоя часовня? — спросил Шумон у него.

— Часовня-то на месте, — ответил монах, — да где мы?

— Вот именно это меня и интересует.

Брат Така разминая затекшую шею крутил головой.

Посмотрев вверх, он задумчиво спросил сам себя:

— На дерево разве влезть?

В это время ветер донес до них ослабленный расстоянием грохот. Чистый, тягучий звук протек над ними и растаял в зелени деревьев. Путники встрепенулись.

— Часовня? — спросил Шумон.

Брат Така отрицательно мотнул головой, настороженно вслушиваясь в ветер.

— Нет. Это из города, из Карцерной башни.

Вытянув голову, монах ждал повторения и после второго удара расплылся улыбкой- все верно! Не послушалось!

Однако тут в шум ветра неизвестно откуда залетел еще один звук — тонкий, едва слышный свистящий шелест.

Был он тих, но и Шумон и брат Така поневоле обратили на него внимание — настолько он показался чужим.

Брат Така вслушался, и лицо его морщилось. Звук отчасти походило на звук, издаваемый ручной мельницей. Похоже, но не то. Металл скрипел по металлу, но в нем не слышалось круговой завершенности, когда металлическая рукоять, поворачиваясь, возвращается на место и начинает движение снова. Казалось, что кто-то необычайно быстро открывает калитку, заставляя ее издавать противный скрежещущий звук.

Он шел откуда-то сверху, вместе со светом просачиваясь через кроны деревьев, и как все незнакомое таил в себе опасность. Брат Така быстро закрутил головой, но Шумон, догадываясь, чем может обернуться для монаха неожиданность, остановил его.

— Спокойно. Встань лицом ко мне и молись.

Монах послушно зашептал молитву.

Ухватив его за рукав, Шумон задрал голову. Шум сделался явственней, выделившись из лесных звуков.

Лес словно отказывался от него. Не желая прятать в шелесте листьев и щебете птиц, он отторгал его от себя как нечто чуждое этому миру.

Ждать прошлось недолго. Шум усилился. Теперь он показался Шумону похожим на шум устройства, что альригийские ювелиры использовали для огранки драгоценных камней, но ему и в голову не пришло перепутать одно с другим. Альригийские ювелиры, как и их Имперские коллеги, летать не умели, да и не стремились этому научиться, а тут..