Последняя капля

Будто стала она хозяйкой трактира, выгнала всех лентяев и должников, сделала приличное место и стала наконец богатой женщиной. Во сне она даже улыбалась.

Но долго ей отдыхать не дали. Кто-то грубо толкал её в плечо, словно бы пытаясь вытрясти душу. Кое-как разлепив глаза, она увидела перед собой недовольное лицо мужа. Разило от него отвратно, но ничего нового.

Поморщившись, она попыталась отстраниться, но мужчина крепко держал её за плечо.

– Ты чего спишь? Солнце уже встало, а ты бока отлёживаешь. Почему в зале не убрала? – заорал Прати.

Лицо его было красным, как переспелый плод, а от тела разило потом и гнилью.

– Пусть твоя новая жена и горбатится, – резко выпалила Бланка.

От обиды ли, или от страха, но ей хотелось многое сказать. Тем более, такое грубое пробуждение не добавляло радости.

– Да как ты смеешь!

Оплеуха обожгла щёку жаром. И тут Бланка словно увидела своего мужа впервые. Смерти она не боялась, но терпеть унижения. Недаром говорят, что чаша терпения у каждого своя, и у Бланки эта чаша почти наполнилась.

И пусть щёку ещё жгло, но внутри всё словно обледенело.

Совсем другими глазами Бланка посмотрела на своего мужа, он был откровенно жалок. Красное круглое лицо, бегающие маленькие глазки, бесцветные. Пористая, грязноватая кожа вечно липкая от пота. Весь одутловатый, обрюзгший. Если раньше было просто неприятно смотреть, то сейчас хотелось раздавить его, как садового слизня.

– Чего уставилась, будто впервые видишь? Спускайся живо и начинай работать. А то и правда, выгоню.

Мой хлеб ешь, на моей кровати спишь, отрабатывай, – произнёс мужчина, уже чуть успокоившись. Оставив плечо жены в покое, он покинул комнату.

Было не столько больно, сколько обидно. Но метка на запястье запульсировала, напоминая о незнакомце и той сделке, что была совершена ночью на мосту. Небольшое изображение меча было на том же месте и такое же чёрное. Подумав немного, женщина встала с кровати и направилась в свою уже бывшую комнату.

На большом сундуке стояла небольшая шкатулка тёмного дерева.

Грубая, лишённая какого-либо изящества, но бесценная.

– А ты что тут делаешь?

На пороге застыла Элиза в одной нижней рубашке. Очевидно, девушка совсем недавно встала и отходила к нужнику. Растрёпанные светлые волосы были заплетены в жиденькую косу, а под глазами залегли тени.

– Свои вещи забираю, – скрипнув зубами, процедила Бланка.

– Я уже посмотрела, не шибко ты разжилась вещами в браке, мне Прати и то больше дарил, – решила задеть женщину Элиза.