Повелитель Смерти

- Можно же было бы не допускать нового Повелителя Смерти к власти. Что смыслит младенец без того, что кто-то вкладывает в его голову «истину»? Вот он родился, и вы вкладываете в него ту информацию, которую вам важно в него вложить. Ему можно ведь и солгать. Нет?

- Господин! Вы привели меня сюда, чтобы эту чепуху болтать? Если позволите, болтайте её сами себе под нос, а я вернусь во дворец. Работы непочатый край, а Вы мне голову морочите своими глупостями, - слуга, возмущённый таким потоком мыслей, поклонился и собрался уходить.

В его голове не укладывалось то, что Повелитель говорит о себе в таком ключе. Обмануть, не допустить к власти, а что дальше? Убить? Айзек не хотел поддерживать эту тему, ведь она шатала не только его чёткое и устоявшееся представление о мире, но и давала повод посеять неприятные мысли о близком человеке.

Услышь кто манеру общения раба с Повелителем Смерти, это вызвало бы бурю вопросов. Однако Айзек был уверен - пока они наедине, Леонхард не оскорбится.

- Айзек, - остановил его Леонхард, не сводя взгляда с крыши дворца.

- Ты верно служишь мне уже многие годы. Ответь мне на один очень важный вопрос, только честно.

Парень остановился и повернулся к Господину, собираясь выслушать его. Если вопрос окажется таким же бессмысленным, как и предыдущие, он развернётся и уйдёт окончательно.

- Слушаю Вас.

- Айзек, ты служишь мне многие годы. Твой отец положил свою жизнь к моим ногам, а заодно и твою тоже. Каждый день мы проводим вместе. Ты подаёшь мне чай, выполняешь мелкие поручения, следишь за моим графиком, контролируешь работу всей прислуги во дворце.

Ты занимаешь крайне высокое положение среди рабов.

- Да, - он много значительно кивнул, не сводя взгляд с Владыки.

- Айзек, - Леонхард повернулся к нему и прищурил глаза. - Ты можешь позволить себе назвать нас друзьями?

- Я? Друзьями? Ну, - парень задумался, опустив голову. «Друг». Что именно подразумевал под этим словом Повелитель, он не знал. Друг — это кто-то равный тебе, кому можно доверить свои сокровенные мысли и чувства.

Но перед ним стоял его Господин. Законы строго воспрещали мыслить о себе как о равном ему, и поэтому этот вопрос вызывал у Айзека глубокие сомнения.

- Ну? - в голосе Повелителя слышалась нотка волнения.

- Да, - отбросив лишние мысли ответил тот. - Да, я могу назвать нас друзьями.

- И ты бы не бросил меня, даже если бы мир отвернулся?

- Ни в коем случае. Я готов поклясться всем, что имею. Моя жизнь дарована Вам окончательно и бесповоротно.