Тоже люди

К тому же я уже окончательно осознал, что ваши обещания – обман, и жить мне осталось по любому совсем недолго, скорее всего, только до ближайшего причала. Да, сэр, это я направил техника в энергетический отсек с совершенно определенной целью. Маленькая месть, господин капитан…

Признание было так неожиданно, что все замерли, и только сэр Рич, снедаемый страшной яростью, прорычал:

– Но как ты его уговорил?

– Гипнозом. Это же очевидно даже для непосвященных. – Пленный произнес это таким спокойным тоном, ухмыльнулся и даже слегка прищурил глаза, «устало» откидываясь в кресле, что Кошечка мгновенно осознала: он готов умереть прямо сейчас, он даже ждет немедленной расправы.

В наступившей после заявления тишине стало слышно, как в единодушном порыве были сняты с предохранителей пистолеты и бластеры.

– Просто пристрелить мало, – вдруг сказал сэр Рич. – Мы казним его позже, когда у нас будет достаточно времени и фантазии, чтобы эта скотина напоследок со всей отчетливостью осознала, кто здесь истинный хозяин.

– Верно! – крикнул техник, а стрелок тут же добавил: – Этот гад должен умирать медленно и мучительно!

Один из стражников «вытряхнул» землянина из кресла, схватил за грудки, ловко съездил «под дых» и толкнул в сторону двери. Тут уж каждый посчитал своим долгом мимоходом «воздать по заслугам» пленному. Кошечка было хотела скрыться за спинами других, но заметила колючий взгляд Рича.

– А что же ты? Неужели щадишь эту коварную сволочь?

– Твои подчиненные меня оттеснили, – тут же нашлась она.

– Разойтись, – властно приказал сэр Рич.

Люди тут же отпрянули, оставив землянина стоять посреди рубки на коленях.

Кошечка подошла к нему вплотную и на секунду замерла в нерешительности. Тот даже мельком не глянул на нее, только покорно и даже как-то приглашающее склонил голову еще ниже, вытирая ладонью кровь с разбитой губы.

– Ну, что же ты? – спросил Рич.

Кошечка взглянула на Рича почти в бешенстве. Менее всего сейчас она хотела быть уличенной в слабодушии:

– Я сочувствую?

И она резко ударила пленного ногой в остром модельном сапожке с такой силой, что тот упал и скорчился на полу, издав еле слышный стон сквозь сжатые зубы. Потом приняла красивую позу, размахнулась и ударила еще, уже с каким-то истеричным ожесточением.