Ротмистр Гордеев

- Николай Михалыч, Вы сказали, вышли ночью покурить…

Киваю.

- Ну, да…

- Потрудитесь объяснить тогда отчего же в начале нашего разговора от вас вовсе никаким табаком не пахло?

Песец – он, если вы не знаете, вот такой. Большая белая полярная лисонька пришла по мою душу.

- Э… Так, Сергей Красенович, выйти-то я вышел, только покурить не успел. Звёзды, ночь фантастическая. А потом демон этот, и не до того.

Николов снова впился в меня своими глазищами. Кивнул на пепельницу, где почти погасла моя папироска.

- Так докуривайте, ротмистр.

И ждёт, зараза, что делать буду. Тянусь к папиросе.

В этот момент за спиной бухает входная дверь.

- Вашвысокобродь! Есть тут местная кумирня. Мог там укрыться. Больше негде.

Оборачиваюсь вместе с Николовым на вошедшего – казак (опознал не по погонам и околышу фуражки, а по торчащему из-под козырька буйного чуба) лет двадцати пяти.

- Как далеко? – голос Николова сух и решителен.

- Минут десять верхами.

Глава 4

Глава 4

Николов резко поднимается.

Я машинально подскакиваю вслед за ним – вот что значит армейская выучка, субординация аж в корку головного мозга зашита, действую на одних рефлексах.

Особист смотрит на меня, причём так, что под его взором я начинаю чувствовать себя не в своей тарелке. Видимо, их этому обучают.

- Господин штабс-ротмистр, - говорит он теперь уже официально, - я не имею права приказывать вам, поскольку вы раненный и не проходите по моему ведомству, но…

- Не утруждайте себя, ваше высокоблагородие (слава богу, теперь я знаю, как его титуловать!), - само собой вырывается из меня.

– Можете всецело на меня рассчитывать.

Этот демон убил моего соседа по палате, второй жертвой был бы я. Надо обязательно найти гада и отомстить. Не в моих правилах давать врагу пощады и праздновать труса.

- Рад это слышать, - облегчённо вздыхает особист. – Признаюсь, под рукой у меня людей - раз-два и обчёлся.

- Сколько всего нас? – Я твёрд как никогда в этом «нас».

Неважно, что мир другой и это другая Россия.

Русский солдат при любых обстоятельствах остаётся верен Родине и присяге. Я бил врага страны в Сирии, буду делать это и здесь.

- Со мной мой водитель – вольноопределяющийся Кузьмин да два казака конвоя – братья Лукашины, - поясняет особист.

- Нижний чин третьей сотни девятнадцатого Донского казачьего полка Тимофей Лукашин-старший, - вытягивается в струнку станичник.

- Лукашин-младший ждёт возле моего автомобиля, - добавляет Николов.