Ротмистр Гордеев

Выясняется, что офицеров старше него в роте нет: комроты в госпитале, взводные погибли.

Я сочувственно киваю. По большому счёту парню самому бы в больничку, а он храбрится, не желая оставлять солдат.

Позиции у него оборудованы серьёзно: глубокие и широкие окопы, несколько землянок. В одной из них он объясняет диспозицию.

- Я-я-я-понцы в д-д-вух верстах отсюда. В-в-чера б-была ат-така, н-н-но, бог м-м-иловал, от-тбил-лись.

- Много их?

- Н-не м-м-меньше б-б-б…

- Батальона? – помогаю я.

Он кивает.

- Д-да, б-батал-льона.

- Вы сами их атаковали?

Он смущённо разводит руками.

- П-прик-каза не б-было.

Ясно. Выходит, японец тут не пуганый, понятно, почему начальство велело прощупать их здесь. Расслабились, потеряли осторожность - то, что доктор прописал.

- Пойдём на ту сторону ночью, часа в два. Постараемся обернуться под утро перед рассветом. Передайте своим, чтобы были осторожны и не перестреляли нас, когда будем возвращаться.

Офицер кивает.

Перед вылазкой мы накидываем сверху наши «лохматки».

Пехотинцы смотрят на нас с любопытством, но вопросов не задают.

- Пора, - командую я.

Пространство перед нами не заминировано, японцы тоже не позаботились о минзаге. Да и не входу это здесь пока. Уже хорошо.

Ползём, вжимаясь всем телом в остывшую землю, стараясь не производить лишних звуков.

Я впереди, тщательно высматривая местность на предмет подлянок. На месте японцев я бы точно установил что-то вроде сигнализации, например, протянул верёвки, подвесил к ним всякие банки-склянки, тот же фарфор, колокольчики…

За мной Лукашин-младший, его ноздри широко раздувается – он способен почуять человека с большого расстояния.

Он трогает меня за ногу, я останавливаюсь, чтобы обернуться. За это время глаза уже привыкли к темноте, поэтому оборотень видит направленный на него взгляд.

- Там, впереди, двое. Недавно ели какую-то дрянь.

- Далеко?

- Шагов семьдесят.

- Берём левее.

Огибаем ночной дозор японцев, вряд ли в этом окопчике сидит офицер, а рядовые начальству не нужны.

Пропахиваем на пузе ещё с полкилометра.

Если приподнять голову, можно увидеть высокий бруствер окопов – началась основная линии обороны японцев. Они окопались не хуже наших, позиционная война, дери её за ногу.

Соваться в окопы не стоит: даже если часовые нас не заметят, свалимся на головы спящих солдат и поднимем вселенский хай, а оно нам не нужно.

Берём ещё левее.

Фёдор принюхивается.

- Кажись, водкой ихней несёт.

- Уверен?

- Я эту гадость ни с чем не спутаю.