Жизнь напрокат

Наткнулись на троих, подумали, что из этих, - Завид мотнул головой в сторону Неувула и Жилы, лежащих в укрытии на опушке. - Кульма с ходу зарубил одного, потом их целая толпа навалилась, не развернуться.

- Уверены, что Тихарь не за своим серебром приходил?

- Уверены, - хрипло ответил за всех Бур. - Здесь мало. Это чья-то доля. И за ней обязательно придут. Нам очень важно знать - кто. Ты понимаешь?

- И что будет, когда узнаете?

- Смерть будет. Медленная и злая, - Бур надул щеки и неспешно выдул набранный в грудь воздух, будто усмирял жестокий приступ гнева.

- Не как с Тихарем.

Завид прищурился и внимательно поглядел на меня, словно заклинатель на опасную змею. Взгляд того, кто побаивается и уважает одновременно, но дело свое делает. Правильный взгляд.

- Понял, не дурак. С Тихарем промашка вышла, признаю. В этот раз мои не оплошают.

- Значит кто бы ни явился, как только услышим сороку - выходим все разом, окружаем и берем... как там у тебя - за жабры.

Завид ухмыльнулся, показав белые зубы.

Бур тоже оскалился, но зло, по-звериному и я вдруг понял, что он напоминает мне волка. Не матерого, опытного вожака, а молодого, горячего самца, готового избрызгать яростной слюной все вокруг, лишь бы его заметили и начали считаться. Одинец сказал, что Бур - безумец. Нет, клиникой тут не пахнет. Тут налицо крепкий внутренний стержень. Из таких безумцев быстро получаются либо мертвецы, либо изгои, либо предводители. На дворе у кузнеца он вырубил меня ударом по жбану, сунул под дых в сарае, чуть позже ринулся искать того, кто в темноте едва не пришпилил мою тушку копьем к стене, а совсем недавно стоял напротив с обнаженным мечом, позабыв про то, что еще вчера остался в живых только благодаря моей доброй воле.

Семеня полусогнутыми ногами как гусенок, подбежал Жила, рухнул на колени, выпалил одним дыхом:

- Лодка на подходе! В ней трое!

- Кто? - быстро спохватился Бур и цапнул с земли свое копье.

- Не различить пока...

- Двинулись на опушку! - Завид первым из нас последовал за Жилой к озеру.

В эту же секунду ввысь взмыл заполошный сорочий стрекот, через секунду оборвавшийся протяжным сипом. Затем раздался придушенный вскрик и вновь наступила тишина.

- Что это? - Бур повернул ко мне перекошенное тревогой лицо.

Завид, присел на полушаге, будто наткнулся на неодолимое препятствие. Я сглотнул. В груди поднялась жаркая волна. Очень нехороший звук.

- Охранение режут.