Жизнь напрокат

Миновав условную середину зеркального овала озера, проделав две трети пути, тишину которого нарушали лишь чаячьи стоны да шелестящий клекот воды у бортов, я докатился до состояния лимонного жмыха. Весла перестали казаться легкими, усталая спина задеревенела, а обе ноги затекли из за невозможности хоть как-то сменить их положение. Ушибленное Сковильдом колено ныло не переставая, ладони горели, обещая впоследствии щедрую россыпь трудовых мозолей. Одинец с Жилой поглядывали на меня с беспокойством и некоторым сочувствием, но поменяться не предлагали.

Да и как тут поменяешься, когда даже слегка качнуть лодку страшно, хлебнув водицы, эта колода пойдет ко дну быстрее якоря.

Скоро Сашка, повинуясь указке Бура, стал чаще загребать левым веслом. Я позволил ему вырваться вперед и тоже стал держать курс левее, ориентируясь на темно-зеленый купол нависающий над водой у кромки берега, отчетливо выделяющийся на фоне остальной береговой растительности. Последнюю сотню метров я греб на зубах, отдуваясь и изо всех сил помогая рукам спиной.

Сашка пыхтел неподалеку, и тоже находился на последнем издыхании если судить по его красному, потному лицу и сосредоточенному взгляду.

Парашютообразный купол на берегу при приближении оказался гигантской старой ветлой. Ее корявый, бугристый ствол у самой земли достигал толщины в четыре обхвата, а переплетенные ветви выдавались далеко над водой, образуя непроницаемый для света свод, будто вход в пещеру. Под тенью узких, длинных листьев желтела голая песочная проплешина, набухшая влагой у облизанного озерной рябью края, с наносами зеленого бисера ряски.

Рок с разгону вогнал лодку в песок и, шумно отдуваясь, бросил опостылевшие весла. Наша тяжелая посудина цепанула днищем грунт не дотянув до берега метра четыре и намертво застыла, своротив нос на бок.

- Приехали, - вяло объявил я. - Прошу всех покинуть судно.

Невул как осторожная цапля вышагнул в скрывшую его голени илистую жижу и жилистыми руками стал подтягивать за собой лодку.

Тщедушный Криня спрыгнул ему на подмогу, Одинец с Жилой тоже перемахнули через борт и принялись толкать с двух сторон, ухватившись за края. Под эдаким напором наше полегчавшее корыто прошелестело по песку недостающие для «парковки» метры. На негнущихся ногах я поднялся во весь рост и блаженно потянулся к вечернему небу, повращал поясницей, встряхнул руками и поспешил сойти на твердь земную, что получилось у меня отнюдь не изящно.