Жизнь напрокат

Ноги сделать всегда успеем, тем более, что в ожидании ночной потехи весь присутствующий народец начинает образовывать живой круг с двумя бойцами посередине и я со своими пацанами остаюсь на периферии этого круга как раз спиной к широкой прорехе в плетне.

- Боярин Головач - старший дружинник Рогволда, - услышал я голос Праста. С чьей-то помощью он умудрился подняться на ноги и теперь стоял неподалеку рядом с Невулом, опираясь на вырванную из волокуш жердину. - Один из лучших в рубке. Урману придется нелегко.

Видимо, это гораздо позже мордатые бояре в парче, бородах и горлатных шапках рассядутся по думам, станут дворянами и придворными, а покамест, дело обстоит так, как описал Праст. Нет поводов ему не верить.

Немного успокоенный за судьбу Головача и здорово заинтригованный, я понял, что теперь меня отсюда и насильно не увести, хочу я досмотреть чем у Головача с Эмундом все закончится. Уж больно колоритные персонажи. Рослый, тяжелый скандинав и не менее тяжелый, пузатенький боярин с длиннющей бородой и репутацией стоящего бойца.

Тем паче, что вышли они не на потешную махалку и не на спарринг. Кому-то из двоих не дожить до рассвета. Честно сказать, от установленных здесь правил я нехило так офигел. Невозможно представить, чтобы в моем мире народный судья, уже вынесший приговор, вдруг взял да и вызвал подсудимого на дуэль. Или Фрол с Сеней Дыхом на "стрелке" отошли в сторонку от своей братвы и принялись махаться на ножах. Полный абсурд. Тем не менее, дань уважения Головачу я мысленно отдал: не захотел терять людей, вышел один на один с главарем банды. Очень благородно, но не умно, ничего другого и не сказать.

От десятков факелов, горящих теперь в руках каждого второго, на осиротевшем без хозяина подворье стало светло как днем. Неровный людской круг, красные и желтые пятна бликующих пламенем лиц, металлические отсветы. Каменные физиономии вировских дружинников, только поблескивают под надвинутыми на лоб шлемами белки.

Напряженные позы, бородатых урманов. Готовый эскиз к эпическому полотну.

Коней увели, костер затоптали, растащили и смели уголья. К Головачу подошел Бур и начал что-то бубнить на ухо. Затем боярин отстранился и коротким кивком отослал сына из круга. Живка поднес боярину большой деревянный блин, выкрашенный красной краской. Головач приспособил щит на левую руку, правой вытянул из ножен меч, постучал, повернув клинок плашмя, по кромке щита.