Жизнь напрокат

Над дружинами стоят воеводы, сотники и десятники. Самые лучшие бойцы - наемники скандинавы (как те злополучные Шибаевы урманы) и варяги, эти вообще звери, те же славяне, да не в пример воинственнее здешних, потому как на Балтике рядом с немчурой, урманами, свеями и данами проживают, вертеться приходится.

В городах и больших деревнях сидят княжьи люди - посадники, либо наездами бывают тиуны, которые объявляют людям княжью волю и собирают с населения ежегодную дань. Дань свозят в специальные пункты - погосты, откуда ее забирает охраняемый обоз или отправляют напрямую, в нашем случае в Полоцк.

Живут родами либо общинами. Выбирают над собой старейшин, либо войтов как убиенный Родим, чтоб в случае чего было кому порвать на груди рубаху, принять трудное решение и направить общие усилия в нужное русло. Также вес имеют купцы. Жирный купец у любого князя в милости, так как деньжат на хавчик и оружие подкинуть может. Вот как тот купчик по имени Бадай, с кем Головач в доле был.

Он и на похоронах присутствовал и на проводах плавучего обоза, половину добра в котором - его. Одет в дорогие, цветные ткани, бородат, кудряв и без лишнего веса, встретишь - сразу скажешь, что богатый купец.

В большом почете старцы-ведуны, толковые знахари и волхвы, но эти с простым людом не вяжутся, ибо особая каста.

Все, кто под княжеской рукой, меж собой почти не грызутся и не воюют, лишь изредка по поводу дани волнуются, да самые ретивые от далеких властей отложиться норовят.

Вот на этот случай князь личную дружину и содержит, начнет кто дурковать - князюшка мигом усмирит, остальное его не колышет.

Кормится князь со своей дружиной за счет дани, набегов на соседей, торговых пошлин и налогового сбора за проезд по лежащим в пределах княжеских земель сухопутным и речным дорогам.

Проводив посольство к князю Рогволду, мы с пацанами вернулись в боярскую усадьбу. Кажется, что Одинец больше всех из нас доволен своим положением. Еще бы, далеко не каждому удается сделать такую головокружительную карьеру: из лесных татей прямиком в боярскую дружину да еще с полной торбой серебра.

А как узнал, что в городе из высшей администрации остается лишь Завид с мамашей и мы в роли шерифа с помощниками, так и вовсе расцвел. Я поначалу его энтузиазма не просек, а потом врубился и понял: за отведенное нам короткое время практического полноправия можно наворотить больших дел и порядком утяжелить свою мошну.