Жизнь напрокат

- И тебе советую, чего хотят, то и творят, черти! За что такие бабки платим?

- У тебя волына с собой? - спросил я Рока чисто для проформы, так как без ствола мой верный кореш отлить не ходит.

- Как всегда, - Рок с удовольствием гулко похлопал себя по левой стороне груди. - Маслят только мало. А у тебя?

- Я, когда к тебе в тачку запрыгнул, на колени его положил, там в машине и остался, наверное. Он все равно пустой был. Обойма зато еще есть запасная, полная.

- Так ты в этих обезьян все высадил? - махом догадался Сашка.

- Прижмурил кого?

- Обижаешь. Трое волосатых, я надеюсь, уже никогда не вернутся к маме. Меня б тоже прижмурили, но ты оказался в нужном месте в нужное время. Спас ты меня, братишка.

Рок самодовольно залыбился, как детсадовец, которого похвалили за то что ночью сам сходил до унитаза, но сразу же снова набычился.

- Зря ты меня внутрь не взял.

Ага, зря. С Сашкой против превосходящих сил противника мы бы потрепыхались минут на пять дольше.

Да и не Сталинград устраивать шли, просто побазарить. Как оказалось, старина Анзор не приверженец пустой болтовни.

- Кто-то же должен был пасти улицу. Молодец, что сам к нам не полез.

Рок выдал второй дубль победной ухмылки, но вдруг настороженно встрепенулся.

- Я, по ходу, голоса слышу! Там! - Рок уверенно ткнул недокурком мне за спину.

Секундой ранее чуткими органами слуха я тоже засек звуки, доносящиеся со стороны близкого водоема. Несмотря на кажущуюся грузность восьмипудового тела, двигался Рок по-звериному легко и даже грациозно, видимо, сказывалось боксерское прошлое.

Он сорвался с места как призер соревнования гончих псов и не скажешь, что совсем недавно орошал округу фонтаном из рвотных масс.

- Притормози, братишка, меня погоди! - поспешил окликнуть я, так как не хотел, чтобы Сашка присвоил себе все лавры открытия.

Мы с шумом и треском преодолели заросли чахлого кустарника, после чего безбоязненно выпялились на поросший осокой речной бережок.

На противоположном краю водной глади, метров в тридцати от нас возле полузатопленной большой деревянной лодки на фоне темного леса возились какие-то гаврики числом больше десяти. Пятеро пасли на берегу, лениво опершись на длинные колья, остальные копошились в притопленном деревянном судне и изредка что-то выбрасывали из недр посудины на сушу.

Тот, кто строил это корыто, несомненно страдал неизлечимой гигантоманией.