Жизнь напрокат

- Думаешь, навел кто-то?

- Зуб даю! Кто-то из боярских и навел, - Сашка вытер рукавом жирные губы. - Короче, Старый, нам предъявляют за то серебро и с нас уже не слезут, а вот шкуру содрать могут влегкую.

- Насчет шкуры я уже понял, я не вкурил при каких мы делах?

- Да я и сам не до конца разобрался. Он почему то принял меня за своего племянника, которого то ли зарубили, то ли сам потонул во время разбоя на речке. А сынуля его Бур, твердит, что узнал в тебе одного из налетчиков. Это он тебя по башне треснул у Лузда на дворе.

Меня не тронули и даже обрадовались. Боярин накошмарил коваля, тот рассказал как к нему Хриба приходил и тебя узнал, Стяром называл.

Я задумался. Вот чего у Сашки не отнять, так это таланта к сбору сведений, даже при том, что наблюдательность иногда хромает. Любил Сашка послушать и поспрашивать, особливо с пристрастием. Я даже не захотел представлять где он надыбал эту галиматью. Сам придумать не мог даже под галлюциногенными грибами. Не тот у Рока склад ума.

- Волына где?

- Шпалер я у туземцев изъял, - деловито прочавкал Сашок.

- Сказал, что купил у одного заморского купца как амулет. В ветошь масляную завернул, на дне корзины лежит. Кожанка твоя со всем содержимым здесь, вон на сучке висит.

Сашка указал на дальнюю стену и я немного успокоился. С пистолетом и бабками нам все дороги открыты. Прямо руки зачесались пустить волыну в дело.

- Только я бы шмалять не стал! - Сашка оторвал зубами слишком большой кусок хлеба и слегка поперхнулся. Прокашлявшись, слезливо продолжил: - Пойдешь их мочить, они нас потом, когда у тебя «рыжики» закончатся, на колах вдоль дороги рассадят.

Мне мое очко дорого, я его не для древесины берег.

- Подумал я уже про твое очко, братан, не заводись, - унял я Сашкины тревоги. - А если самого Головача кончить, эти разбегутся, как думаешь?

- Не разбегутся. На копья нас поднимут или стрелами утыкают. Их как грязи. Тут все, кроме холопов и челяди с оружием бегают. Хоть ножик, но должен быть. Нет ножа, значит - холоп, получеловек.

Я покосился на Сашкин пустой чехол от кинжала и решил, что не пришло еще время мне становиться покойником или холопом.

- Я не спросил… ты где приодеться-то успел?

- Дома.

- У кого?

- У себя. Точнее, у боярского племяша. Меня там, оказывается, все знают, вот я и прибарахлился. Потом уж кожанку с джинсами и кроссами загнал барыге проезжему на причалах. Он как увидел - вцепился: продай да продай.

Наш пронырливый пострел где только не поспел, пока я тут претерпевал.