Жизнь напрокат

- Одинец, за вами никого не было?

- Не было, - мотнул головой прыщаво-конопатый вьюнош.

- Откуда вы его притащили?

- На торге толкался с боярскими людьми. С дулебами закусился. Кулаками семерых повалил. Мы позвали его с собой, он и пошел. Просил нас отвести его к озеру, - по существу растолковал молодой. - Что будем с ним делать, Жила?

Коренастый Жила переглянулся с Коршем и задумался, а я задался вопросом насколько хватит у Невула сил удерживать лук в натянутом состоянии. Стрела ведь и сорваться может...

- Заприте его в землянке, - резко произнес коренастик.

- И не выпускать, покуда Хриба не вернется.

- Парни, давайте все обсудим! - попытался воспротивиться заточению и воззвать к голосу разума я. - Зуб даю, мы сможем договориться без всякого членовредительства. Зачем нам всем это надо?

- Вот придет Хриба и мы обязательно обсудим, - зловеще посулил Жила.

- Вам же серебро нужно? Добазаримся, что мы - звери что ли бессловесные? Я говорю вам где оно и вы меня выводите из этого заповедника.

Совсем выводите к нормальным людям, идет? Хотя нет, сначала выводите, а потом я указываю на серебро.

Жила скривился и скептически хмыкнул.

- Иди в землянку, Стяр и не вздумай дурить.

Кто-то несильно толкнул меня в лопатку. Под прицелом Невула я поплелся по направлению к мшистому холмику. Криво висящая на ременных петлях низкая, щелястая дверца, связанная из плохо отесанных кольев, располагалась ниже уровня земли в узком проходе напоминающем вход в бомбоубежище или дзот. Преодолев спуск из семи глинистых ступеней, я потянул дверь на себя и, согнувшись, переступил порог квадратного помещения, единственным источником света в котором являлись вертикальные щели в двери.

Прошелестел снаружи засов.

- Я первый его посторожу, - раздался голос Одинца. - Поесть мне сюда принесете.

Я тотчас прилип к щелям, но верхний срез двери оказался ниже последней ступеньки и увидел я только обутые в короткие кожаные сапожки голени усевшегося наверху Одинца.

Скудного света еле хватило, чтобы обследовать эту конуру.

Внутри прямо на полу постелены измятые пыльные шкуры, к противоположной от входа стене прилепился маленький столик размерами похожий на те, какими оснащают купе скорого поезда. Кроме шкур, столика, сломанной корзины и пустого бочонка на двадцать литров ничего здесь больше не было. Я сел на потертую шкуру и прислонился спиной к обивке из плетеных прутьев защищающей стены от осыпания.

- Эй, Стяр! - позвал за дверью приглушенный голос.