Жизнь напрокат

Как отмечал сам Фрол, работа с возражениями получалась у меня едва ли не лучше, чем у Слона, а Слон слыл большим умельцем увещевать несговорчивый народ.

- Ну, как я полагаю, ты не очень-то станешь по нему горевать, - заметил я с жесткой улыбкой. - Если бы тебя заботила его судьба, ты бы не сдал его. Без Клюя тебе будет проще подмять под себя остальных. Решай сейчас: уйдете вы с обещанной мной долей или не уйдете вовсе. Бунт мне не нужен, как, собственно, и ты сам. - Я красноречиво похлопал ладонью по кобуре. - Вы нужны мне всего лишь на короткое время как противовес, чтобы боярские сынки не слишком борзели.

Понял? Соображай быстрее.

Поляну заволокло удушливым дымом импровизированного крематория, сквозь треск раздираемого огнем дерева и гудение пламени слышалось шкворчание пузырящегося, расплавляемого адским жаром человеческого жира. Отчетливо и тошнотворно завоняло горелым мясом. Все это не мешало привычным к подобным делам людям стоять полукругом на безопасном расстоянии и наблюдать как их товарищи постепенно превращаются в уголь.

Только когда подложка из сучьев прогорела и под весомтел провалилась вниз на бревна, взметнув тучу искр, зрители начали разбредаться, часто моргая покрасневшими глазами.

- Я сделаю как ты просишь, - сказал Горя. На его челюстях вспухли жесткие желваки. - Сделаю и уведу своих после того как мы получим свою долю.

- Получите, можешь не сомневаться. Мы вернем вам оружие, но запомни - Клюя нужно успокоить немедленно, чтобы не успел натворить дел.

В лесу растянулись рваной цепочкой, почти у каждого на себе по мешку со снарягой и разделенным поровну не бог весть каким хавчиком.

Из оружия у кого топор, у кого копье, два лука видел. Ведут на пару Клюй и Одинец. Они о чем-то пошептались, покивали и, видимо, пришли к какому-то консенсусу, что не могло меня не заинтересовать.

- Против кого дружите, ребята? - заговорщицки спросил я, догнав авангард и тут же поймал вспышку из глубин вредной, иногда излишне услужливой памяти.

…Впереди, как ему и положено, осторожно двигался Серый.

За ним, согнувшись, почти вприсядку передвигался Бобер. Леху прозвали так за крупные, прокуренные резцы на верхней челюсти, которыми, как всем казалось, он мог бы без труда перегрызть стальной трос из танкового комплекта. За Бобром с автоматом у плеча крался Тима Белорус. Сверхъестественное чутье Серого воплотилось в предупреждающий знак. Схрон. Серый унюхивал такие вещи как крыса чует съестное в далеком погребе.

- Стоим! - тихим шепотом приказал Гранит.