Женщина с изъяном

– Руперту не понравилось бы, что мы будем говорить на нейтральной территории, но мне не хочется подъезжать ближе к столице. Да и вернуться стоит поскорее.

Он думал об оставленной доме Агате, униженной, слабой, фактически беспомощной, и в груди у меня снова разлилось незнакомое тепло.

– Значит, поедем в этого «Пса». Тебе виднее, Дэн.

– Спасибо, – он склонил голову то ли в шутливом, то ли во вполне настоящем небольшом поклоне. – Ты когда-нибудь видела море?

– О да! Мне очень хотелось на него посмотреть, – я улыбнулась скорее своим воспоминаниям, чем ему.

– Оно меня поразило. Я хотела взглянуть, когда была в одной деревне проездом, а сама задержалась на целых четыре дня.

– Я тоже его люблю. Могу смотреть на него часами, – Даниэль не то улыбнулся в ответ, не то просто попытался скопировать мою улыбку. – Руперт равнодушен, но терпит мои чудачества. Приятно разделить с кем-то такие… предпочтения.

Я кивнула, отметив, что о своей семье он не вспоминает, будто их не было вовсе.

Родители, брат, сестра… Разделял ли кто-то из них его любовь к морю?

Был ли у него кто-то ближе Руперта?

Слуга, охранник, секретарь, учитель – складывалось впечатление, что этот человек заменил ему и отца, и мать, и нянек. Казалось, случись все чуть иначе, маркиз Лагард избавился бы для него от неудобного трупа с тем же рвением.

Раздумывая, стоит ли осторожно расспросить, я посмотрел на дорогу и почувствовала, что застываю в седле.

Навстречу нам двигался небольшой обоз.

Двумя худыми и плохо ухоженными лошадьми управлял священник. Рядом с ним сидел второй – такой же мрачный в своих черных форменных одеждах, – а рядом плелись монахи. Их было не меньше десятка, все в одинаковых серых балахонах до пят.

Святые братья управляли, благонравные братья делали вид, что подчинялись.

Они просто ехали по своим делам, но процессия эта была настолько унылой, что мне показалось, будто даже задорное утреннее солнышко поблекло.

Церковники растянулись на всю ширину дороги, как если бы поставили себе целью создать как можно больше неудобств другим путникам.

– Давай пропустим, – предложил Даниэль негромко, когда мы почти поравнялись с ними, и направил своего коня к обочине.

Это было разумно и довольно естественно – посторониться, пропустить обоз. Быть может, даже пожелать доброго пути и попросить благословения.

Я кивнула, следуя за ним, но пальцы будто сами собой сжали поводья крепче.