Женщина с изъяном

Всё время думал о нём. Два года разницы… В том, как он писал, было столько обиды. Столько злости. Я пытался примерить это не себя, представить, каково это было бы, если бы отказались от меня.

– Но ведь твой отец искал его.

Он позволил себе всего одну короткую усмешку, но настолько циничную и жёсткую, что этого оказалось достаточно.

– Поверь, если бы хотел, нашёл бы, и сделал это намного раньше. Я разыскал монастырь, в который его отдали, за два часа.

Картина вырисовывалась настолько безрадостная, что мне захотелось сжать его руку, но делать этого я предусмотрительно не стала.

– Ты учился в том монастыре.

– Я наврал им, что подумываю стать монахом. Благонравный брат Даниэль, как тебе?

Мы посмотрели друг на другу и одновременно засмеялись.

– Чудовищно. Тебе не пойдёт серая роба.

– К тому же, ты не любишь монахов, – он поймал губами мои губы и тут же снова отстранился. – Однако, где колдуют чаще и чернее, чем в Совете?..

– В вас, маркиз, совсем нет уважения к Церкви.

– Равно как и к короне.

Я провела ладонью по его волосам, пропустила их между пальцами.

– Значит ты его нашёл. Он не умер.

– Нет. Мальчик, которого родила леди Амалия, остался жив. То ли Настоятель лгал, то ли мой отец солгал о его ответе. Теперь это уже не важно. Рошен действительно существует, и он в самом деле писал маркизу Лагарду, упрекая того в том, что он отрёкся от своего ребёнка.

В груди снова начал расползаться холодок.

– И он счёл виновным тебя? В том, что ты младше его, но рождён в законном браке?

– Не совсем, – Даниэль повернул голову так, чтобы лучше видеть моё лицо.

– Проблема оказалась в том, что он вообще не Лагард. Убедившись, что это тот самый человек, я перепроверил несколько раз. Леди Амалия оказалась весьма любвеобильна. Так что если Настоятель и солгал, то причина, судя по всему, заключалась в этом.

Новость оказалась настолько ошеломительной, что я встала и принялась расхаживать по комнате.

– Значит, он оказался просто авантюристом? И, следовательно…

– Нет, Дани, – Даниэль подался немного вперёд, упираясь локтями в свои колени.

– Сложнее. Он искренне верил в то, что он Лагард. Он обрадовался мне как брату. Я думаю, церковники намеренно всю жизнь рассказывали ему, что маркиз Ришар – его отец. Это почти как кровная месть – не имея доступа к трону из-за Лагардов, они решили использовать мальчишку. Кто-то помешанный решил, теперь уже не дознаться. Но всё, что он чувствовал, всё, о чем он писал, было правдой. Он хотел знать, почему его выбраковали.