Путь мира

Она рванулась к трюмо:

– И здесь его нет!

– Может вот то?

Секретарь указал слабеющими руками на Эмиля, на пальце левой руки которого блестело кольцо с камнем в виде затейливого острого крестика.

Лейтенант гвардейцев быстро снял это кольцо с его руки, совсем не прилагая усилий, потому что оно было явно велико мизинцу, и подал Великой Герцогине.

– Оно, – Флорена взяла кольцо, и из глаз ее почему-то хлынули слезы. – Как ты мог? Как ты посмел? Боже мой, а я ведь так любила тебя! – Она приблизилась к землянину и схватила его за ворот рубашки, заглядывая в глаза:

– Боже мой, за что? Неужели ты на самом деле так сильно меня ненавидишь? Неужели твоя нежность и ласка ко мне были сплошным обманом? Неужели ты только искусно играл мною? Скажи! Скажи, не молчи! Я была только глупой марионеткой, которой ты помыкал? – она рванула рубашку, тонкая ткань с треском порвалась.

– Я устал и у меня голова болит от шума, – вдруг сказал землянин ровным, бесцветным голосом, выражение лица его не капельки не изменилось.

– Да он невменяем! – прошептал секретарь и рухнул на пол.

Герцогиня замерла, а потом медленно обернулась, глядя на распростертого на полу секретаря.

– Принца в подземелье, – наконец, сухо распорядилась она после гробовой паузы. Тон ее опять стал властным и холодным. – Запереть в самом глубоком подвале. Пусть отдыхает там, в тишине.

Тут она указала на личного секретаря, голос ее чуть смягчился:

– Немедленно позаботьтесь о моем верном слуге. Быстрее доктора, и чтобы уже завтра он был поставлен на ноги!

Она развернулась, быстро зашагала прочь и через полминуты снова оказалась в саду на мраморной дорожке перед огромным кустом белых роз.

– Так вот каков конец любви и надежд на счастье! – произнесла она в пустоту, разговаривая сама с собой и дотрагиваясь до цветка самой крупной и красивой розы, которая была точь-в-точь такой, какую Эмиль сорвал для нее в первый день их знакомства.

Великая Герцогиня сидела перед зеркалом и смотрела на свое отражение, подперев голову руками. Царственная диадема была снова в ее красиво уложенных волосах.

– О, Ваше Величество! – вошедший секретарь поклонился чуть ли не до самого паркета, забинтованная рука его висела на белой перевязи. – Вы просто очаровательны.