Путь мира

Тот, кто ожидал ее в приемной всего каких-то пятнадцать минут назад, был мулатом с коричневой кожей, сейчас же его кожа стали как будто значительно светлее и человек прямо у нее на глазах превращался в стопроцентного европейца.

Юлиус отнял руки от лица и улыбнулся. Лилиана наконец поняла, где она его видела раньше. Конечно же, стереоизображение этого человека присутствовало в досье с Леи.

– Роберт Харис! – воскликнула Лилиана. – Какая нелегкая привела тебя сюда? Охотишься за архивами «Удачи»? Тебе мало смерти капитана Алекси?

– Сразу видно, что вы в курсе дел, леди, – Роберт плавно развел руками.

 – У меня нет враждебных намерений. Напротив, я хочу вам помочь, и у меня уже есть для вас кое-какая информация относительно вашего мужа. Единственное, чего бы мне сейчас хотелось, так это конфиденциальности нашего разговора.

Лилиана понимающе кивнула. Приемная не слишком соответствовала ведению секретных разговоров, ведь здесь велась постоянная съемка и электронно-импульсное наблюдение на случай немедленного пресечения враждебных действий.

…Эмиль почувствовал ледяной ветерок смерти, овивающий его лицо и как будто еле заметно шевелящий волосы на голове. Липкий холодный ужас прилил в мозг, заставляя остекленеть даже самые короткие мысли. Он не знал, как попал в это странное строение и почему чувствует такую ужасную острую головную боль и ощущает солоноватый привкус крови во рту, но прекрасно видел перед собой своего заклятого врага, «черного человека», как иногда мысленно он его называл, и блестящее, почему-то желтое дуло пистолета.

И еще, он теперь со всей отчетливостью понимал, что его положение совершенно безнадежно: руки скованны за спиной и совсем онемели, силы и воля на исходе, и даже рот и то заклеен, не крикнешь.

– Все, – тоскливо пронеслось в мозгу. – Вот она – смерть.

Но палач почему-то не торопился. Он застыл неподвижно, держа голову Эмиля на прицеле, и с холодящей кровь улыбкой вглядывался в его лицо.

И тут возникла она, и «черный человек» отступил, недовольно морщась и пытаясь скрыть свое бешенство.

– Я, наверное, возненавижу тебя, друг мой, – сказала она. Ее волосы были растрепаны, бледное лицо залито слезами, а глаза почти безумны. – Я, наверное, возненавижу любого, кто сделает это. И поэтому пусть это сделает другой, а не ты…

«Черный человек» убрал пистолет в карман и взял ее под руку.

– Хорошо, – сказал он.