Путь мира

Потом подкосились ноги, и она упала на колени, воздев сложенные ладони:

– Господи, слышишь ли ты! Покарай же меня! Покарай за благородную невинную кровь, которую я в гневе пролила! Ты должен испепелить меня за то, что я приказывала мучить и убивать! Нет мне прощения ни здесь, ни на небесах! – закричала она громко, зарыдала и забилась в истерике так, что тюремщикам пришлось «упаковать» беснующуюся в отчаянии женщину в смирительную рубашку.

Секретарь внутренне ликовал. Его безыскусная «басенка» сработала, и цель опять была достигнута.

Флорена более не желала разговаривать ни с адвокатами, ни со следователями, она окончательно впала в глубокую болезненную депрессию и на допросах теперь только молилась и плакала. Исход суда более нисколько не интересовал ее, казалось она даже жаждала скорейшей суровой развязки…

Эдем.

Было тепло, невесомо и как-то необычайно сладко в этом странно гудящем чуть шевелящимся «студне». В голове Эмиля невольно пронеслись воспоминания о прочитанной в библиотеке Горного замка непонятной книге, сравнимой, пожалуй, только с «откровениями» земных святых древности.

Эмиль попытался открыть глаза, но «студень» не давал это сделать, он как клей слепил ресницы. Тогда он попробовал открыть рот, но и это тоже оказалось невозможным, хотя загадочное вещество, казалось бы, и не мешало. Вдруг его осенило: он полностью утонул в этой массе, она обволокла его с головы до ног, она находится в носу, ею полон рот и горло, уши и даже все внутренности. Она была и снаружи, и внутри, и заполняла казалось все пустоты в его теле, медленно впитываясь и парализуя всякое движение. Эмиль прислушался к себе и заметил, что он не совершает дыхательных движений и не ощущает пульсации сердца. Последний бредовый сон – плод буйной фантазии, созданный его мозгом в предсмертном порыве? Его несомненно убивают, нормальное пробуждение от криосна так не происходит. Ужас перед смертью охватил землянина. Он рванулся, пытаясь доказать сам себе, что он еще не совсем поглощен этим чудовищным «нечто», но тело осталось полностью неподвижным, ничего не слушалось – ни малейший мускул, как будто все нервные волокна перерезаны и только мозг еще работает, сознание и разум, очнувшись, еще живут. Но вдруг, и они начали медленно затухать. Он заметил это потому, что ощущение страха стало беспричинно уменьшаться, поток мыслей относительно его теперешнего положения стал спадать, накатила волна теплых воспоминаний и безразличия.

«Кажется, я опять погружаюсь в сон.