Великий князь

Поэтому, когда он соизволил вернуться в первый цех, его глазам открылась довольно радостная картина из восьми ружей и семи пистолей — аккуратно разложенных на одном из сборочных верстаков и слегка пованивающих свежим пороховым нагаром. А так же сотника его собственной стражи, ласкающего взглядом новехонькое, и что немаловажно — абсолютно одинаковое оружие.

— Петр Лукич.

Главный охранитель первенца великого государя тут же выкинул из головы лишние мысли и легонько поклонился.

— Спытали со всем усердием, государь-наследник: с вытянутой руки оземь кидали, свиную тушу прикладом крепко били да штыком кололи, тройным зарядом палили.

Вообще-то, подобные строгости были необязательны, так как весь огнестрел в Александровской слободе выделывался по загодя утвержденным и хорошо испытанным образцам, над которыми как только не измывались — а лекала, шаблоны и прочие эталонные мерки для производства вышли из рук самого царственного учителя.

— Добрые самопалы вышли. Вот только на одном из них…

Без пяти минут мастера-оружейники вдруг позабыли как дышать, ожидая приговора.

Кому из них не повезло? Кто еще год будет ждать следующего экзамена?..

— Кремень негодный оказался, треснул.

От слитного выдоха по цеху пролетел настоящий ветерок. А Михаил Салтыков, держащий в руках накрытое тряпицей блюдо, не удержался и фыркнул, замаскировав смешок тихим кашлем — уж больно смешно гляделось произошедшее.

— Матвейка.

Распихав сотоварищей по нелегкой учебе в стороны, жилистый юноша вытянулся перед своим учителем, замирая от сладкого ужаса.

— Ты с честью выдержал обучение и экзамен.

Одновременно с этими словами подручник царевича сдернул тряпицу с блюда в своих руках, открывая взглядам пятнадцать небольших серебряных колец-печаток.

— Прими же знак своего нового достоинства, слесарь-станочник Матвей сын Павлов.

Зажав в кулаке награду, третий сын одного из служивых Пушечного приказа отвесил земной поклон (всего один, а не полсотни — его насчет этого строго предупредили), и на подгибающихся ногах отошел в сторонку.

Разжал пальцы, вглядываясь в изображение на печатке, и невольно дрогнул губами — два скрещенных пистоля на фоне шестерни. Теперь он подмастерье!..

— Демьянка.

Пока приятель новоявленного слесаря торопился за признанием своих заслуг, Матвей выбирал палец, на котором будет красоваться его перстень.

— Ты с честью выдержал обучение и экзамен, а посему…

Решившись, он надел теплый ободок на средний палец десницы и замер, наслаждаясь приятной тяжестью.