Великий князь

Из второй по счету палатки высыпала стайка малышни, сопровождаемая и направляемая двумя почти взрослыми девушками — а следом выскочил и сам хозяин лазарета, проводивший осмотр юных дарований. Открыл было рот для негодующего возгласа, увидел царевича, тут же согнулся в почтительном поклоне и попятился обратно в лазарет.

— Ты!..

Одна из девиц, бросив своих подопечных, быстроногой ланью метнулась к ногайским пленникам, лишь в самый последний момент перехваченная стражей.

— Это ты!!!

Два крепких, сильных и жилистых воина с заметным трудом скрутили одну вроде как слабую девицу — их мотало и дергало так, будто они пытались остановить и удержать широкоплечего мужика.

— Так что, может, уже пойдем?

Шикнув на ближника, царевич словно зачарованный продолжил глядеть на юную девушку. Вот она успокоилась, позволив вздеть себя на ноги, дернула головой, искривила губы в улыбке… И вновь рванулась к степнякам. Правда, все с тем же результатом — ее перехватили, скрутили, и после недолгой возни вновь повалили оземь.

— Вот же оглашенная!

Скопин-Шуйский, стоящий рядом с царским первенцем, невольно скользнул взором по округлым бедрам бешеной девки, слабо прикрытым задравшейся юбкой. Оценил их, одобрительно кашлянул и скосил взгляд на самого главного в их компании. Наконец-то государь-наследник начал проявлять мужской интерес! Говорят, царь Иоанн Васильевич девичьей сласти впервые изведал в тринадцать лет — так что пора бы уже и Димитрию Иоанновичу…

— Да угомонись ты!..

Проследив взгляд будущего царя, княжич слабо удивился — он бы мог поклясться на чем угодно, что тот смотрел аккурат на черевное сплетение девицы! И был полностью прав, ибо Дмитрий и в самом деле заворожено следил за тем, как у недавней полонянки зарождается слабенькая искорка средоточия.

— Может ей руки скрутить?

Моргнув, юноша сбросил наваждение и подошел ближе, внимательно прислушиваясь к чужой буре чувств. Глянул на того, кто вызывал в девушке столь исступленно-жаркую ненависть, оценил отсутствие оттенков безнадежности, и попробовал на вкус ее твердую решимость, приправленную мстительностью и явным умом.

«Хочу!!!»

По легкому жесту-повелению детишек увели прочь, а будущую ученицу аккуратно подняли и даже слегка отряхнули, словно невзначай шлепнув по тугой ягодице. Отпустили ее руки, но попытавшись дернуться вперед, девица растерянно заморгала: тело странно онемело и напрочь отказывалось слушаться.