Великий князь

— Отношения меж нашими государствами определяет мой отец, Великий государь Иоанн Васильевич, и Дума Боярская — я же пока не завел на этот счет своего мнения.

Незаметно потерев внезапно зачесавшуюся ладонь и ничуть не разочаровавшись столь расплывчатым ответом, магнат продолжил свой напор:

— Но вы ведь понимаете, что даже худой мир лучше доброй ссоры?

В ответ царевич лишь согласно кивнул, продолжая внимательно смотреть на гостя невозможно-яркими синими глазами. Кстати, подтверждая тем самым еще один слух.

— А вы не знаете, что именно думает великий князь… О целях нашего посольства?

Ладонь у мужчины зудеть перестала — зато внезапно начало покалывать в висках.

— Знаю.

Сказано это было легко — и вместе с этим так, что каштелян трокский невольно выпрямился, чувствуя, что узнает сейчас что-то важное.

— И что же он… Решит?

Отпив из своего кубка, будущий государь чуть-чуть тряхнул головой, убирая с глаз одинокую прядь:

— От вас зависит, радный пан.

— Простите, государь-наследник, не понял. Как это?

Отставив питье прочь, синеглазый хозяин покоев вновь едва заметно улыбнулся, но заговорил с гостем совсем о другом:

— В свое время на землях Востока придумали довольно занятный способ устранения неугодных.

Бралась рукопись, желательно редкая, и яд определенного вида. Затем этой отравой пропитывалось несколько страниц — не больше дюжины, и желательно так, чтобы они слиплись. После чего книгу подносили в дар, и новый хозяин, пытаясь ее прочесть, волей-неволей касался своей смерти, добровольно принимая ее внутрь — когда смачивал слюной кончики пальцев… Чувствуете, как яд распространяется по вашим жилам? Занятное ощущение, не правда ли? Впрочем, я продолжу. Познакомившись с этими милыми восточными традициями во время крестовых походов за освобождение Гроба Господня, монахи католических орденов, а так же некоторые итальянские и испанские аристократы внимательно их изучили. А со временем начали потихонечку использовать. Слушая размеренный, и вместе с тем благожелательный голос хозяина покоев, Юрий Ходкевич поначалу подумал, что над ним жестоко шутят.

— Впрочем, кто-то и не потихоньку — например, Родриго из рода Борджиа, избранный в свое время Папой Римским под именем Александра Шестого, был весьма талантливым отравителем...

Однако в том, что все всерьез, его убедило собственное тело. Нарастающий жар во рту, как будто он по ошибке съел добрую меру жгучего перца; усиливающаяся слабость и легкое головокружение; покрасневшие и начавшие опухать пальцы.