Великий князь

— И охота тебе этот куль сквозь все три поверха тащить? Эвон, в окошко сбрось, только не пришиби кого ненароком…

Бух!

— И раз! И два!..

Запах свежего дерева, горячего воска, сырой штукатурки и свежих красок буквально переполнял светлицу, где Великий государь вершил свои державные дела.

— А что они делают? Мить?..

После звонкоголосого девчоночьего вопроса суета мастеровых моментально прекратилась — а сами они согнулись в низких поклонах перед наследником трона и его сестрой, девятилетней царевной Евдокией.

— Продолжайте.

Первым ожил постельничий дьяк, приглядывающий за мастеровыми. Затем вернулись к жизни скребки в руках у трех плотников, коими те «освежали» дубовые плахи пола перед вощением. Вслед за ними начали шевелиться столяры, собирающие нечто непонятное на двух мощных опорах, а еще два плотника, как раз выломавшие из проема старое окно, бережно прислонили его к стене и стали готовиться к установке нового…

— Это наш подарок батюшке, Дуня.

Сначала осторожно, а потом смелей потрогав золотистые завитки тонкой стружки, малолетняя царевна немного удивилась:

— Наш?.

— Конечно наш. Федор придумал узор, который выложили цветным стеклом по краям новых переплетов. Вон тот, видишь?

Дмитрий аккуратно приподнял кусок поскони, укрывающий временно снятые с новых окон створки, показав ей труды младшего из царевичей.

— Иван измыслил для батюшки новый стулец.

Еще одна посконная тряпка слетела прочь, открывая любопытному взгляду что-то вроде небольшого трона на четырех изогнутых резных ножках — обтянутого красным аксамитом, и с вышитым на спинке золотыми и серебрянными нитками большим двуглавым орлом.

— Присядь. Удобно?

— Ага. Мягкий. А ты что придумал?

— Стол. И вон те полки для свитков и книг.

Поглядев на покряхтывающих от натуги столяров, как раз укладывающих в обклад из мореного дуба мраморную столешницу, обтянутую плотным зеленым сукном, Евдокия внезапно надулась:

— А я ничего не подарила, да?..

— Как это ничего? Иди-ка сюда.

Подведя ее к длинному коробу и развернув тряпки на одном из свертков, лежащих в нем, Дмитрий покачал в руке красивый подсвечник из светло-зеленого оникса.

— Не узнаешь?

На всякий случай шмыгнув покрасневшим носиком, девочка вгляделась:

— Нет.

Ничуть не огорчившись, старший брат порылся среди свертков, вытащив на свет божий точеную чернильницу.

— А это?

— Тоже нет!

Завернув в тряпицы оникс нежно-бежевого цвета, первенец Иоанна Васильевича запустил руку глубже, явно выискивая что-то конкретное. Нашел.