Великий князь

Подумал, но все же налил и ему. Кваса.

— Про яды твои составные много кто слышал, да никто их не видел — аптекарь наш Арендишка как-то говаривал, что перевелись-де умельцы, способные такое сварить. И я те его слова крепко проверял, сыно. Так что не бери себе в голову все эти страшилки…

— Я могу.

Открывший было рот для очередной успокоительной сентенции, правитель понял, что вновь недооценил таланты своего первенца.

— М-да.

— Батюшка. От меня не скрыть любую отраву в еде и питье — но ты, и братья с сестрой того не могут.

Я… Очень боюсь потерять кого либо из вас. Как матушку.

— Ну-ну, откуда такие мысли?

Осушив кубок, Иоанн Васильевич вздохнул и слегка сгорбился. Вновь налил себе душистого меда, чуть-чуть поколебался, затем все же выплеснул на пол квас из берестяной кружечки сына и наполнил ее сладковатым питьем. Не полностью, конечно — так, от силы на треть.

— Вижу ведь, придумал уже что-то. Говори уж.

Через пять минут размеренного шепота, разбавленного очень тихими вопросами и ответами, великий государь, царь и великий князь всея Руси ненадолго замер в полной недвижимости, затем медленно и как-то грузно поднялся, напрочь позабыв о хмельном.

Уже перешагнув высокий порог, он остановился, глянул на вскочивших на ноги ближников и нехотя обернулся назад:

— Я подумаю.

***

Теплой июльской ночью царящая в небе Луна, заметив наплывающие с запада дождевые тучи, начала светить особенно ярко — с извечным своим любопытством заглядывая в окна домов и проникая в людские чаянья и сны.

Скользила пальчиками прозрачных лучей по крестьянам и боярам, ремесленникам и купцам, монахам и воинам, смотрела — и не видела ничего для себя нового. Хотя?.. Проникнув сквозь удивительно чистое и большое стекло в одну из спален Теремного дворца, небесная красавица прикоснулась к разметавшейся по подушке светлой гриве волос, скользнула по нежной коже лица и закинутой за голову руке…

Ш-шш!

Проснувшись посреди ночи от слитного шороха мелких капель дождя, Дмитрий пару мгновений соображал, что это такое его прервало его сон, наполненный весьма сладкими видениями.

Зевнул, чуть шевельнулся, после чего приподнял покрывало и со слабым удивлением обозрел кое-какую часть своего тела, победно вздыбившуюся вверх.

— Вот блин…

Глубоко вздохнув, он с несколькими «потягушечками» покинул ложе, находясь в непонятном состоянии: вроде бы образовался весомый повод для радости, но отчего-то хотелось сходить по-маленькому и завалиться спать.