Великий князь

Так как были уличены перед Боярской Думой в нецелевом использовании казенных средств и небрежении порученным им делом.

«Сами же свалили все дела на Федора Скопина-Шуйского, а потом удивляются — чего это их ругают, а его сдержанно похвалили? Дятлы!».

Нет, опальные вельможи конечно же пытались оправдаться тем, что они де — воины и управители, а строительные дела им несколько чужды…Что же, великий государь милостив и справедлив: немного их пожурил, присудил вернуть неправильно израсходованное серебро, наложил большую пеню сверху, после чего направил порядком обедневших воителей-управителей на возведение Рязанской засечной черты.

Там и от степняков надо постоянно отмахиваться, и посошной ратью управлять — короче, самое оно, чтобы полной мерой проявить все свои таланты!

— Проворуются, как пить дать проворуются.

В качестве меры поощрения, работников, отличившихся на устроении засечной черты, планировалось награждать — не деньгами, конечно. Косами, пилами, лопатами, ножами-топорами. Откованными, между прочим, из тульского уклада.

Чтобы Шуйские, да не поправили свои дела продажей таких наград? Да быть того не может!.. А после того как их воровство вскроется, прямая им дорога за Камень Уральский, осваивать новые вотчины — старые же отойдут в казну, с полного на то одобрения Боярской Думы. Ну, может и не одобрения, но понимание данного действа точно будет присутствовать.

«А если думные бояре не проявят должной чуткости и понимания, отец мигом припомнит уже им все многочисленные грешки — например, допущенные при составлении Бархатных книг[6]».

Вспомнив, какой переполох и суета образовались два года назад среди всех князей, бояр и дворян, наследник трона ядовито улыбнулся: по указу его царственного родителя, для попадания в эти самые книги родовитые царства Московского должны были документально подтвердить свое высокое происхождение. Жалованные грамоты на вотчины и титулы, записи в церковных книгах, упоминания в монастырских летописях — все это было достаточным доказательством.

Да вот беда: слишком уж часто случались свары меж удельными княжествами Руси, и очень уж хорошо в этих сварах горел пергамент…

«Кстати, чернильные строчки еще и неплохо подчищали или правили все, кому было не лень. Потому что иногда получалось так, что запись о родовитом пращуре есть, но лучше бы ее и вовсе не было — или предок в свое время измазался в чем-нибудь дурнопахнущем с политическим уклоном, или выставился совсем уж откровенным предателем и братоубийцей».