Великий князь

Десятник стражи, вставший в проеме открытой двери в аккурат позади Евдокии, взглядом и лицом вопросил — правильно ли он сделал, что пропустил царевну? Позволительно ли ей тут находиться?

— Можно.

Подождав, пока дверь закроют, старший и самый любимый братик с легкой улыбкой поинтересовался:

— Ты как сюда добралась, чудушко? Тебя же мамки-няньки еще на подходе завернуть должны были?..

Десятилетняя Евдокия, с жадным любопытством осматривая зельеварню Аптекарской избы (вернее, непонятное нагромождение стеклянных трубочек и баночек на одном из столов), честно призналась:

— А я всем сказала, что ты меня ждешь.

Вытерев руку специальной тряпочкой, брат закрыл флакончик и повязал на горлышко нитку ярко-желтого цвета.

— Так ты врушка, значит?

Поняв, что гнать ее не собираются, да и ругать за излишнюю самостоятельность тоже, царевна сделала крохотный шажок вперед и с нотками обиды заявила:

— А кто обещал со мной погулять?!

— Я обещал. После обеда.

— А я уже покушала!

Хмыкнув, брат насмешливо покосился на малолетнюю интриганку, убирая одни колбочки со стола, и выставляя на него другие — потому что кроме самого яда нужно было и противоядие.

— Ну, тогда помогай. Но перед этим запомни как отче наш — без моего разрешения ничего не трогать!..

Проведя короткий, но очень убедительный инструктаж по технике безопасности, царевич повязал на сестру небольшой фартучек, сунул в руки воронку и поставил перед ней пустую бутыль темно-зеленого стекла.

— Вставляй. Правильно, вот так. Теперь держи.

Буль-буль-буль!

Одной только этой помощью дело не ограничилось — сереброволосый эксплуататор подвел десятилетнего ребенка к ковчежцам с растертым в мелкий порошок содержимым, вручил Особый инструмент алхимика (с виду напоминавший обычную костяную лопаточку), мерную чашку и раскрыл книгу довольно мрачного вида на рецепте неведомо-таинственного эликсира:

— Сама разберешься?

Неуверенно кивнув, помощница вчиталась в строчки выдуманной братом новой скорописи, приобретающей в последнее время все большую и большую популярность среди приказных и купеческих писцов.

— Да!

«Чем бы ребенок ни занимался, лишь бы не мешал и запыхался. Ну и устал, конечно…».