Великий князь

А тебе чего?

Подобравшийся к десятнику подчиненный, по молодости лет еще не заимевший нормальной бороды с усами, что-то тихо спросил.

— Ну, положим, могу. И?..

Выслушав новый вопрос, а вернее даже просьбу, старшой воротной стражи удивленно покачал головой:

— Еще один дурило…

Меж тем, гонец с сопровождающими добрался до указанного ему места, еще издали заметив редкую цепь воинов в черных кафтанах — а чуть попозже и яркое пятно белоснежных одеяний государя-наследника Димитрия Иоанновича. Приблизившись к внешнему кругу охраны, троица послушно остановилась при виде вскинутой руки сотника, а потом и вовсе спешилась:

— Доброго здоровьичка, Петр Лукич!.

.

— И тебе, Сергий, не хворать. С чем пожаловали?

Достав из поясного кошеля небольшой тул, посланник повернул десницу так, чтобы было видно тяжелую печать алого сургуча. Моментально опознав оттиск личного перстня-печатки Великого государя, сотник в ответ низко поклонился — но освободить дорогу даже и не подумал:

— Димитрий Иванович в полуденной молитве.

Это гонец уже заметил и сам — тринадцатилетний отрок царских кровей застыл на специально расстеленном для него коврике живой статуей, и только легкий ветерок время от времени шевелил тяжелые пряди его серебряных волос. Чуть-чуть ссутулившись и преисполнившись терпеливого ожидания, посланник из Москвы понятливо кивнул и отошел в сторонку, с умеренным любопытством оглядываясь по сторонам. А заодно пытаясь понять — отчего это старший из царевичей вдруг возжелал помолиться в чистом поле, преклонив колени в середине сочного и яркого пятна густой травы? Между прочим, границы этой странной полянки на диво точно охватывали дремучие заросли боярышника и крыжовника — причем кусты друг с другом не перемешивались, а росли этакими полукружьями, оставляя узкие проходы с двух сторон.

И не просто росли, а щетилинились изрядным числом колючек и шипов — их было так много, что создавалось впечатление этакого растительного «ежика». Удивленно хмыкнув, Сергий совсем было собрался обратиться за разъяснениями к сотнику — как его взгляд зацепился за стоящего в спокойном ожидании торгового гостя, чье имя в последнее время было на слуху в стольной Москве. Многие завидовали Тимофею Викентьеву, богачеству его, удаче да оборотистости — а более всего тому, что он первый нашел верную тропку к сердцу властного и молчаливого наследника престола, раз за разом кланяясь ему дорогими либерейными редкостями.