Великий князь

Нет, официально их приговорили за растрату казенного серебра и наглое воровство при строительстве Засечных черт — но кто же отправляет на плаху за подобные мелочи столь родовитых вельмож? Никто. Да и Дума Боярская не дала бы свое согласие на казнь без веских оснований. И уж тем более никто не отписывает за обычное лихоимство родовые вотчины в казну, а часть драгоценной утвари и меховой рухляди передает семействам покойных думных бояр. Слава богу, что великий государь Иоанн Васильевич был милосерден и отходчив, и указал не трогать сыновей опальных Шуйских — они-де за отцов не в ответе.

Больше того, он даже пожаловал их новыми вотчинами. За Камнем Уральским.

— Детушек сиротинушками оста-авил!..

А еще царь учинил новый Сыскной приказ, и поставил во главе его думного дворянина Григория Скуратова-Бельского. Чего уж тот приказ должен сыскивать, пока никому толком было и неведомо — но судя по вопросам дознавателей и тихим шепоткам людишек московских, государственную крамолу и прямую измену.

Для того и приказного боярина поставили не по родовитости, а лишь из верности исходя…

— Хватит.

Троица женщин в траурных нарядах, вроде как искренне горевавшая об невосполнимой утере кормильца-поильца, послушно замолчала при появлении нового хозяина подворья. Приняв же из его рук уговоренную плату за свои слезливые труды, дружно перекрестилась и поклонилась:

— Милостивец ты наш, да не оставит тебя своей благодатью.

..

— Довольно! Ступайте себе с богом.

Слегка осунувшийся и как-то резко повзрослевший, пятнадцатилетний князь Василий Владимирович Старицкий вернулся в терем — ставший непривычно пустым без всех тех приживалок и нахлебников, коих щедрой рукой и ласковым словом привечал его отец.

— Разбежались, крысы!..

— Вася?..

Оглянувшись на сестру Еуфимию, юноша молча отмахнулся: на поминальной трапезе он уже был, а соболезнования родовитых князей-бояр принял еще раньше.

Довольно с него слушать вздохи и причитания мачехи Евдокии Романовны, и без того на душе тоскливо! Хотелось уткнуться в отцовское плечо, услышать его голос, и может быть даже чуть-чуть поплакать, как в детские времена. Увы, теперь он старший в роду! Теперь именно он решает все — за себя, четырех сестер, младшего брата и батюшкину вдову. И отвечает за себя и их жизни тоже сам.

— Эй, кто там есть? Коня мне.