Великий князь

Что еще?

Вновь покосившись на родственника правящей династии, стряпчий шагнул поближе и склонился к самому уху своего повелителя, для пущей верности прикрыв губы ладонью.

— Вот как? Верные ли сведения?

— Как есть верные, государь-наследник Димитрий Иванович.

— И что же он хочет взамен? Серебра?

Вновь повторилась сценка с шепотом на ухо.

— Даже так?..

Вытянув из стопки на краю стола лист орленой бумаги, царевич Дмитрий написал алой киноварью короткое повеление для казначея, выведя напоследок подпись-тугру.

В принципе, сделка выходила весьма выгодная — ибо за три небольших карманных зеркальца он получал то, о чем доселе только слышал, но ни разу не видел. То бишь книгу, написанную древними чертами и резами[4]. Может быть. С другой стороны, если продавец злонамеренно обманул не представившегося ему покупателя, то этого купца ждет много удивительных, но крайне неприятных открытий…

— Когда управишься с этим?

— До Пасхи,[5]государь-наследник Димитрий Иванович.

— А остальные твои заботы?

Беззвучно подсчитав все поручения своего господина, а затем и время, потребное на их выполнение, младший из братьев Колычевых уверенно заявил:

— На Успенский пост[6]со всеми разделаюсь!.

.

Немного помолчав, царский первенец все той же киноварью набросал на клочке бумажного листа несколько строк. Дал их прочесть стряпчему и тут же забрал обратно:

— Она должна вступить под мою руку по своей воле. Посему — лишь уговоры и ласка. Все ли ты понял, Егорка? Тогда ступай.

Не успел уйти стряпчий, как в пределы Комнаты вступил Богдан Бутурлин — и тоже с плоским тулом для бумаг.

Довольно умеренно поклонился, покосившись перед этим на Старицкого, выудил из укладки пару густо исписанных листов бумаги и осторожно положил их на самый краешек стола.

— Сломали-таки, Димитрий Иванович.

Подтянув к себе отчет об испытаниях «самопала особой выделки», должного стать штатным оружием стрельцов и опричного войска (когда оно все же появится), царевич принялся медленно разбирать корявый почерк своего ближника.

— По-прежнему, пружина замка?..

Ружье получилось удивительно легким в сравнении со старыми пищалями — всего-то чуть больше пяти килограмм против прежних десяти-двенадцати. Стальной восьмигранный ствол, удобное цевье и приклад, все прочие новшества придавали грозному оружию вид этакой красивой и хрупкой игрушки — пара постельничих сторожей, привлеченных к испытаниям, поначалу даже боялись, что ствол просто-напросто разорвет прямо у них в руках!..